Право на жизнь

– Мнн-да, в этом вся суть души славянской, – хмыкнул Виктор. – В дружинники пойдёшь?

– Нее, – замотал головой парень, – мне тятька драться не велит. Говорит, убьёшь кого, в яме сгноят. А я жить хочу долго.

– В дружинниках ты врагов бить будешь, темнота, – крякнул Назар. – Там за убийство не посадят в яму. А даже, наоборот, наградят.

– Нее, я смерть не люблю, – насупился парень. – Не я жизнь давал, и не я отнимать должен.

– Это тебя ещё не припекло, потому так и рассуждаешь, – усмехнулся Назар. – А вот, когда на твоих глазах сожгут твоих родителей в избе, твою сестру изнасилуют толпой, а твоего брата связанного, как барана, бросят на сани, чтобы увезти в полон и продать там, вот тогда ты, не то что смерть любить захочешь, а жизнь возненавидишь, – мрачно произнёс Назар и отвернулся к окну.

– Не знаю, – потупился молотобоец, – может, ты и прав.

– Зовут тебя как, молотобоец?

– Малюта.

– Ну, вот что, Малюта, ты в мечах разбираешься?

– Ещё бы.

– Тогда помоги подобрать нам хорошие мечи.

– Это у вас, наверное, их мечи были, – кивнул головой парень. – Вам нужны наши, булатные. Эти никогда не сломаются.

Покинув трактир, они направились за Малютой. Тот привёл их в кузнечный ряд.

– Отец! – крикнул Малюта, входя в третью кузнецу с краю, – у нас гости!

Из глубины кузни показался высокий, кряжистый мужик. Цепко глянув из-под кустистых бровей на пришедших, он перевёл взгляд на сына и покачал головой.

– Малюта, ты опять на площади рот разевал?

– Батя, они сами пристали, -покраснел парень. – И я пальцем никого не трогал.

– Вот, в том то и дело, что не трогал, – махнул рукой мужик и снова посмотрел на гостей.

– Чем интересуетесь?

– Им мечи нужны булатные, – Малюта ушёл в глубину кухни и чем-то там зазвенел.

– Вот, смотрите, эти лучше иноземных, – вышел он с охапкой мечей.

Виктор и Назар стали рассматривать мечи.

– И что, совсем не ломается? – не поверил Назар.

– А ты попробуй, – усмехнулся наблюдавший за ними кузнец. – Да вы, я смотрю, и выбирать-то не умеете. – Он взял меч и, положив на голову, согнул его дугой, коснувшись концами ушей. Потом, вытащив из паза пушинку, подкинул её и взмахнул мечом. Пушинка разделилась на две, даже не вздрогнув при соприкосновении с лезвием. Повернувшись к верстаку, кузнец взял с него длинный толстый гвоздь и подал сыну. Тот, зажав гвоздь в кулаке, вытянул руку.