Битум

Волосы наши, как взбитые кучи,

трогает бриз, наклоняя ко сну.

Занавес-веер и складки одежды.

Кухонный кубик просторен и мал.

Я б не заметил подобного прежде,

но вот с тобою о многом узнал:

людях, про их неуменья и шоры,

и о нагреве земного ядра,

и об оттенках багряных и жёлтых

старого солнца, о быте крота,

жизнях цветочных, плантациях чая,

звёздных падениях, фауне, льде

и о моторах, что диски вращают,

даже о росте седин в бороде,

и каким запахом дарятся волны,

божиих сущностях в тысячах лет…

Жёлтую вечерю праздно тут полнят

кофе, любовность и дым сигарет…

Просвириной Маше

Детдомовцы

Сырой, простреленный курятник

под злым присмотром диких лис,

забытый Господом дитятник

с пустым корытом, чей худ низ.

От зла, пустот сбежали крысы.

Смешались числа в вязкий ком.

Тут вши колючие изгрызли

пушинки коек, поры кож.

Тут лишь игрушки в такт ласкались,

хоть все засалены в годах.

Для всех иконами назвались

тюремных нравов господа,

что их ведут к полётам мнимым

уже бескрылые тела,

как жирно-траурные мимы,

сироты – в днях учителя.

Тут безродительный ребёнок,

познавший голод, тягло бед,

седой, заклёванный цыплёнок

с пелёнок ищет счастья свет…

Патриархат

Ты должна быть живой,

всепослушной, моей,

и рабой ломовой,

мастерицей средь дней,

эротичной в ночи

и монашкой с утра,

не искать ста причин,

чтоб отсюда удрать.

И пускай я не царь,

для тебя я – король,

не богат ум и ларь.

Твоё счастье, не боль.

И пусть сед и пузат,

весели и балуй,

и хвали даже зад,

и не спорь, не лютуй,

не стони, не реви,

и мой орган лишь знай,

и за замок прими

сей старинный сарай.

Вот такой вот устой!

Будь готова в Тартар.