Битум

и с луком,

гнилых перегаров, сырых,

монеты заржавленных люков

и крышек златисто-пивных,

томительный бег наклоняет,

оплётки-жгуты, провода

века городок заполняют,

где платная пища, вода.

Столбы – Вавилона опоры.

Бетонно-стекольчатый лес

с двуногою фауной, флорой…

Всем правит, наверное, бес…

Движение

К работе неёмкой и скучной

бегучесть толпы в пустоту,

из коей (набитой и душной)

несутся в домов простоту.

К заботам, весельям, покою

стремится рождённый с основ.

И роль от царя до изгоя

играется цепью часов.

И стен наполняя сосуды

своим переливом из них,

всё множат обид и дел груды,

и меньшат дыхательный миг.

Движенья – приливы, отливы

для творчества, дел, новостей -

стремлённо, забвенно, пугливо

вперёд и назад до смертей…

Вращается кровь, помогая,

решая игры новый кон,

и в поисках очи моргают,

пока не отыщут свой сон…

Закатывание монеты

Златистый диск монеты

магнитит пласт лесов,

сводя к закату лето,

пруты и пух кустов.

Клубясь, рыжеет небо

на розовом холсте.

Чуть синь над низким хлебом.

Сникает мазь кистей.

Смолкают щебет, шорох -

сонлив любой вокруг.

И вечер так недолог.

Ржавеет сочный круг

и тучится окружье,

хмуреет полотно.

Легко так иль натужно

закрыл Господь окно?

На водной глади кольца.

Луна – глазок иль лаз?

Вмиг дешевеет солнце,

прохладно серебрясь.

Его богатство тает,

темнея по кайме,

и вижу вдруг хрусталик

в чернисто-хвойной тьме.

Fighter

Не просолиться, век плавая в море -

значит иметь лучше ум, чешую,

что, как бронёй, ограждают от горя

юркую рыбу в привыкшем строю.

И не попасться ловцам и акуле -

значит быть лучшею в битве, волне,

мехом гармони распахивать скулы,

мчаться, иль прятать себя в глубине.

Свежая, жильная рыбка вкуснее,

чем горьковато-аморфная суть.