Война, которая закончит все войны

Листы рвались, мялись – он точно вымещал на них злость и досаду: ну почему, почему его лучший друг оказался сыном заклятого врага отца? Почему так вышло, почему нельзя ничего изменить? Почему так получилось?…

Подошел Федерат, сел на водительское место, положил «укорот» на колени. Поднял с пола учебник по алгебре, пролистал, подал Егору.

– Десятый класс?

– Да, – буркнул Егор, запихивая ненавистную алгебру в сумку, – последний. Скоро последний звонок, потом экзамены, выпускной, и все, отмучился.

Федерат еле заметно усмехнулся.

– Отмучился… Понимал бы что, потом дойдет, да поздно будет. А последний звонок когда?

– Через неделю.

Егор вдруг увидел себя в зеркале заднего вида – хорош, чего уж там. Бледный, нос и щеки перемазаны чем-то черным, волосы в пыли, в них блестят осколки стекла, губа распухла, взгляд злющий. Федерат как недавно отец поддел Егора пальцем под подбородок, повернул его голову к свету.

– Болит? А голова – не кружится?

– Нет, нет, – дергался Егор, но Федерат его точно на крючок поддел.

Не успокоился, пока не разглядел все подробно, потом отпустил с напутствием:

– Ничего, до свадьбы заживет. А уж до последнего звонка точно.

– Я не пойду. – Егор откинулся на спинку, прижал сумку к животу, – чего я там не видел. Цветы, бантики, слова дурацкие. Экзамены сдам и хватит.

– Зря, – Федерат выщелкнул магазин и ловко вернул его обратно, – надо идти. Потом будет, что вспомнить. Все пойдут, а ты нет?

– Зачем? – повторил Егор. Вдруг накатила сонливость, глаза закрывались, и он еле ворочал языком.

Так бы и прилег сейчас на заднее сиденье, поджав коленки и положив под голову сумку с книгами. Говорят, это помогает запомнить все, что в них написано – Катька Сосновская утверждала, что физику она учит именно так. Днем зубрит билеты, а спит с учебником под подушкой. Кстати, Катька точно пойдет, надо бы на нее поглядеть, на ее косы с бантиками.

– Говорю же – будет что вспомнить…

Федерат насторожился, поднялся на ноги, снова лязгнул затвор.

Егор вскинулся – сон точно рукой сняло, отец повернулся к лесу. Из кустов один за другим выходили вооруженные люди – двое, четверо, пятеро… Они не прятали оружие, держали его наготове, Федерат подошел к отцу, встал перед ним, поднял «укорот». И опустил при виде шедшего последним Павлова.

– Живы, – они с отцом обнялись, – слава богу.

– Я вам обоим должен, – отец огрел Павлова ладонью по спине, – если бы не твой новенький – хана нам обоим.