Карта царя Алексея

Глянем, что оно такое…

Пока казаки споро обдирали дерюгу, тот, что в красной рубахе, отошёл к самому краю кормового помоста и, глядя на испуганных гребцов, зычно выкрикнул:

– Не боись! Я, атаман Стенька Разин, ярыжных людей[31 - Ярыга – мелкий служака.] не трогаю!

Он обернулся, увидел, что уже развёрнутый красочный ковёр занял почти весь кормовой помост, прошёлся по нему и, остановившись посередине, стал смотреть на прибитые течением к берегу струги…

* * *

У Мясницких ворот Белого города было людно.

По выложенной толстыми деревянными плахами мостовой, что серединой улицы тянулась до самой въездной башни, шли пешком и ехали на телегах посадские. Меж ними, покрикивая, чтоб сторонились, проскакивали верховые, и время от времени, грохоча ошинованными железом колёсами, катился крытый боярский возок.

По обе стороны мостовой земля была плотно утоптана проходившим стороной пешим народом и только под заборами, огораживавшими владельческие дворы, да вдоль стен, построенных плотным рядом богатых с каменными подклетями домов, узкими полосками зеленела трава.

Договорившиеся на всякий случай прийти сюда порознь подьячие Матвей Реутов и Первой Михайлов встретились у боярского двора и, стоя под бревенчатым заплотом в сторонке от общей толчеи, сторожко приглядывались, нет ли где рядом какого-никакого соглядатая.

Опасались они не зря. Задуманное ими дело было чревато, но уж больно силён оказался соблазн, заставивший готовившего побег Первоя и уже давно связанного с иноземцами Матвея, встретиться здесь.

Так что сейчас, убедившись, что всё вроде тихо, они принялись обсуждать как быть дальше.

Оглядевшись ещё разок, Матвей Реутов показал Первою на противоположную сторону улицы, где над воротами кабацкого двора был прибит выбеленный солнцем бараний череп.

– Вот, в этом кабаке должен сидеть иноземец.

– А ежели он там не один, то как я его узнаю? – замялся отчего-то заробевший Первой.

– Так я же тебе сколько раз уже толковал! – рассердился Реутов, но всё-таки напомнил подельнику: – Он тебя спросит, ты ли подьячий, а потом скажет, чтоб ты взял имбирного пива.

Уразумел?

– Да понял, я понял, – кивнул Первой и снова засомневался: – А про что мне с ним говорить-то?

– Да не надо тебе говорить, – сердито махнул рукой Матвей. – Это он тебя спрашивать будет, а ты ответствуй. Ежели он свой интерес к Большому Чертежу проявит, у нас с тобой не абы какая деньга будет.

– Может, ты таки сам? – протянул Первой.