Добро пожаловать в Рай

Но быть может он не хотел говорить? Что ты испытываешь, когда падаешь с господней высоты и думаешь, думаешь, думаешь

(о смерти?)

он не мог вспомнить.

На тумбочке у койки он нашел открытку, в ней желали ему быстрого выздоровления. Он сделал из нее самолетик и запустил в открытое окно.

После

Через месяц его выписали из больницы. Жена толкала перед собой кресло, в котором сидел Андрей. Тот разглядывал деревья, иногда появляющихся белок на тропинке и старался не смотреть в глаза прохожим. Никита катался где-то поблизости на велосипеде.

Ему неделю назад исполнилось двенадцать лет.

– Хочешь мороженного?

– Если бы ты не спросила, я бы и не понял, чего мне сейчас хочется.

Света улыбнулась. Давно он не видел у нее такую искреннюю улыбку.

Они приблизились к ларьку на колесах. Да здравствуют ларьки на колесах! Ему захотелось вдруг сильно, сильно засмеяться и не важно, что об этом подумают прохожие. Прохожие… Он посмотрел на свои ноги, укрытые пледом, и отвел взгляд на дорогу.

Жена подала ему мороженое в стаканчике, политое джемом и шоколадом. Посмотрел на него с тоской и надкусил. Мороженое было вкусным.

Вечером, как и договорились, Андрей и Света вышли на улицу, небо уже окрасилось в оранжевый цвет. Они медленно удалялись от своего нового одноэтажного дома в глубь невспаханного поля. Никита шел рядом, гоняя встревоженных кузнечиков. Когда они остановились, то заметили, что прошли приличное расстояние от дома. Никита веткой сделал углубление в сырой земле и посмотрел на отца.

Андрей вытащил из кармана сверток из газеты и развернул его. Поколебавшись, пересыпал горсть семян в ладонь, а после в углубление. Никита притоптал семена ногой. Потом они любовались закатом, следили за облаками и слушали пение птиц. Каждый думал о своем.

Никита сорвался с места и побежал домой, снова пугая птиц и насекомых, нашедших, чем поживиться на поле.

Только сейчас Андрей понял, что всего лишь одна минута полета подарила ему именно ту жизнь, о которой он мечтал.

И это доказывает не только сто страниц рукописи, которую он начал писать месяц назад, лежа на своей койке, когда сквозняк из открытого окна напоминал ему тот полет, непонятно долгий, но идеально сотканный из пространства и времени. А вспоминая его как сейчас, чувствовать возбуждение и желание продлить эту минуту, может быть на час, а может даже на веки вечные.

Ферма

Антон сидел в белой комнате на ковре и собирал головоломку.