Ливийский вариант. Второе издание «Золото Каддафи»

Неверная любила пить водку, и Хасан лично шесть месяцев подряд, каждый понедельник, доставлял ей две бутылки контрабандного «Абсолюта». Переезжая в другую спальню, а скорее всего – в кровать Самого, Наташа-Оксана испугалась, что у нее найдут строго запрещенный личный фотоаппарат. Тогда он подарил ей на прощанье еще две бутылки и получил цифровую камеру тоже как бы в подарок. Никаких картинок на карте памяти аппарата не было – женщина наверняка их стерла. Странно, но за пустышку русские хорошо заплатили.

Хасан отдал бы полжизни, чтобы провести ночь с такой роскошной Наташей.

Тогда этого сделать было нельзя – женщина из окружения Самого. Но если на пути попадется еще одна такая блондинка, придется совершить тяжкий грех. И неважно, сколько при этом пострадает неверных.

Глубокая живительная затяжка из кальяна позволила освободиться от грешных мыслей. Грех это не попробовать снять с русских в два раза больше денег, чем они рассчитывают. За время войны против Каддафи цены выросли, и Хасану удалось накопить немалую сумму.

Теперь у него есть карта одного палестинского банка, и оплата приходит на этот счет.

Сейчас в трех бумажных пакетах товара минимум в пять раз больше, чем раньше удавалось достать. За такие деньги можно купить шесть наложниц. Или денег наконец-то хватит, чтобы уехать и жить в Бейруте. Главное, не позволить застать себя врасплох, как в тот раз. Недаром почти новая, тяжелая, словно набитая золотом, пластиковая коробочка была не в пакетах для передачи, а здесь, за широким поясом.

Тогда агент Рембрандт чуть не провалил задание. Хасан должен был, держа Наташин фотоаппарат на виду, прогуляться по одному оживленному району Триполи. На вечерней набережной аппарат нужно было передать человеку, который обратится к нему с вопросом – паролем, который придумали русские. Хасан вышел на прогулку, но положил розовый, явно женский, аппарат в небольшую холщовую сумку. Иначе можно было привлечь недобрые взгляды. Почти час Хасан ходил по торговой улице, останавливаясь, словно разглядывая ювелирные изделия, выставленные за толстыми стеклами витрин.

Опасения были не напрасны: он только один раз вытащил камеру из сумки, но через минуту опять спрятал, заметив, что прохожие и особенно охранники ближайшего магазина обращают на него пристальное внимание.

На залитой ярким электрическим светом набережной было полным полно народу: кяфиров в светлых штанах, спешащих военных в форме, каких-то индийцев в чалмах.