Ад находится у океана

– Только не вздумай открывать ее на территории школы, Золотарёва.

Нита Золотарёва с удовольствием тряхнула пшеничной гривой. Блеснули брекеты.

– Ну да, жара такая, что и искры хватит, чтобы прикурить, правда?

– Правда, – бесхитростно согласился Симон. Что-то подсказывало ему, что речь шла о его фамилии, но он предпочитал не замечать этого. – И лучше выброси сигареты, Нина.

Золотарёва дернулась. Она ненавидела собственное имя, которое, по ее мнению, больше подходило сонной собаке. Поэтому только Нита, Нита и еще раз Нита.

Об этом знали все. Сложно не знать о закидонах девочки, чья жизнь прыгала на золотистых ухабах, рассыпанных отцом.

– Если мы выбросим сигареты, то не сможем найти их владельца. А мы хотим вернуть пропажу. Разве не этому «учат в школе, учат в школе», Симон Анатольевич?

Грянул смех, и Симон замялся, не зная, что ответить. В голове всплыла одна из тех пьяных сентенций, которыми обычно бросался его отец после карт: «Если, играя в покер, ты не знаешь, кто за столом лузер… значит, лузер – это ты».

– Я не лузер, папа, – с робкой улыбкой пробормотал Симон, вызвав новый взрыв хохота.

Отвернувшись, он с вытаращенными глазами зашагал по ступеням. Иногда, чтобы быть счастливым, нужно уметь двигаться дальше. Простая истина, доступная лишь детям, умалишенным, животным и… настоящим учителям.

– Тебе стоит быть строже, Симон.

Симон поднял глаза и увидел перед собой Ангелину Сысоеву, завуча по научно-методической работе, и Екатерину Шафран, учительницу истории.

Они замерли справа от распахнутых школьных дверей, и их, казалось, нисколько не беспокоила такая возмутительная вещь, как сигареты в руках учениц.

– Это же просто дети, они так шутят, – прошептал Симон и попытался пройти мимо.

– Ангел, мне кажется, Симон боится не только учеников, но и собственных коллег, – заметила Шафран.

– Ну-ну, он просто хорошо воспитан. Ведь так, Симон?

– Я… не знаю.

Собравшись с духом, Симон посмотрел им в глаза.

Дети подходили, здоровались и шли себе дальше, торопясь навстречу оценкам и новому дню. А он всё не находил сил сдвинуться с места. Эти женщины были эффектны во всех смыслах – как ножи, инкрустированные жемчугом Южных морей. Посмотри на таких – и получишь порез внутренних органов, и вряд ли это будет сердце.

Одна – с ясными глазами, смуглой цыганской кожей, вся в элегантных черно-фиолетовых тонах и белом золоте.