Ад находится у океана

Он может увидеть тебя – или нас. И что будет, если он внесет кого-то в «Этхалсион»?

– Всё равно вы его хотите, стервы. Потому что до усрачки желаете заполучить частичку Чёрной Матери. Прямо туда! Между ног!

А вот это было правдой. Как и то, что загадочное слово «Этхалсион», значения которого не знала даже Беата, терзало их разумы тупым ножом. И всякий раз, когда оно звучало, волоски на коже Сестёр Пустоты вставали дыбом, будто где-то поблизости распахивалась тяжеленная дверь, за которой ютился арктический холод – абсолютный и безжалостный.

– Мы просто не кричим об этом, сестра, – мягко сказала Ангел.

– Потому и стонете только в подушку!

Все расхохотались. Опасный поворот в беседе был пройден.

– Знаете, я, пожалуй, схожу за Маноевой, – произнесла Крисси. – Они с Эвой хотя бы учатся в одном классе.

Никто ей не возразил.

2

Крисси прошла в западное школьное крыло, где в этот момент находился седьмой «Б», класс Эвы, и остановилась перед дверьми кабинета № 22.

Тронула языком лабрет в губе и одновременно с этим твердо постучала и дернула на себя дверную ручку. На мгновение зажмурилась, попав в яркие всполохи дневного света. На лицах учеников проступило облегчение.

Эва сидел на месте у окна и что-то быстро записывал в красную тетрадь. В ту самую тетрадь. Это мало походило на конспект урока – хотя бы потому, что подросток старательно закрывал страницы плетнем из головы, свободной руки и плеча. Его соседка по парте делала вид, будто не замечает этого.

«"Этхалсион". – Сердце Крисси застучало быстрее. – Еще одна загадка. Второе слово оттуда. Конечно, Шафи права. Мы все хотим этого мальчонку, потому что он – частичка Чёрной Матери. И с этой частичкой можно взаимодействовать самым естественным образом».

Заметив появление Крисси, Эва встревожился и убрал тетрадь.

– Мне нужна Виктория Маноева. – Карие глаза Крисси принялись обшаривать класс. – Кто-то был весьма неаккуратен при посещении дамской комнаты.

А значит, пришло время уборки и коротенького разговора между девочками на предмет гигиены и трудолюбия.

Молоденькая учительница, объяснявшая классу подоплеку рассказа «О чём плачут лошади» Фёдора Абрамова, скривилась. Она вела урок, а ее так грубо прервали. Да, именно что прервали! В конце концов, существовал кодекс профессиональной этики, согласно которому педагоги должны уважительно вести себя по отношению друг к другу, особенно перед учениками.