Ад находится у океана

– Потом, – сказал Сава поморщившись. – Потом я обязательно ее пожму. Ну, беги в загон.

Проводив подростка обратно в класс, Сава направился к себе. Какая-то его часть с ужасом причитала, указывая, что он нанял школьного громилу, чтобы тот преподал Эве урок старого доброго кулака.

– Ничего-ничего, будет знать.

Но чего знать – Сава и сам не понимал.

Глава 6. Странности Орджоникидзе

1

Еще раз выглянув в окно, Рита Ехевич кивнула. Где-то в области шеи, той ее части, что плавно переходит в спину, щелкнуло.

Возраст не позволял вот так запросто разбрасываться кивками, но Рита ничего не могла с собой поделать. День обещал быть солнечным и крепким, будто загар пустыни, а значит, белье должно быстро высохнуть.

Она подхватила белый пластиковый таз. Пожалела, что не бросила в стирку кухонные прихватки. Впрочем, ей было глубоко плевать, что там перекручивает и пережевывает стиральная машинка. Ибо всё служило одной цели: выбраться на свежий воздух.

– Зима не зима, лето не лето, – сказала она так, словно это всё объясняло.

Рита почти всю жизнь проработала в должности медсестры-акушерки и лишь на пенсии поняла, что ничего не имеет за душой. Ничего, кроме одинаковых воспоминаний о вечно визжащих засранцах и вот таких редких поводов высунуть нос на улицу.

Количество постирочных дней Риты напрямую зависело от количества солнечных дней в году. Это походило на безумие, но разве безумен тот, кто желает вещам – чистоты, а зябнущим конечностям – тепла? Зимой и в межсезонье, когда птицы жалобными голосами звали солнце, было особенно плохо: хотелось выть и скрести ложкой по батарее центрального отопления.

Да и кто сказал, что Дальний Восток – это солнечная конура, куда забираются, чтобы не ломило кости? В иные дни даже летом приходилось сушить всё дома.

Но сегодня было иначе.

Сегодняшний денек пылал жаром, да таким, что белье подсушивалось прямо в тазу. Солнце ревело, предлагая выстирать какой-нибудь цирковой шатер и посмотреть, за сколько часов он высохнет.

И Рита поспорила бы на последнюю ночнушку, что истерзанный шатер просохнет меньше чем за два часа, чтобы уже через сорок минут задышать запахом лошадиного навоза, вываливающегося из этих маленьких лошадиных задниц.

Она поставила таз на банкетку и отперла входную дверь. Засунула под мышку моток бечевки, планируя натянуть ее между сушильными стойками. Вновь подхватила таз, от которого буквально разило мятой и лимоном. Вышла из квартиры – и в оцепенении застыла.