Сезам

Земля уходила из-под ног и уносила парочку в черную воронку космоса.

Петровна что-то промычала. Алексей, не отрываясь от губ, просунул руки в прореху между пуговицами на пальто и крепко обнял ее за талию. Петровна все-таки оттолкнула его и коротко рассмеялась. Их глаза находились на одном уровне, но Алексей не мог поймать ускользающий взгляд Галины.

– Заявление подала, – сказала Петровна.

– Какое заявление?

Он снова потянулся к сладким губам.

– На увольнение, – уперлась руками ему в грудь Петровна. – Уезжаю из Крайска.

Алексей почувствовал, как за шиворот пополз холод. Вселенская стужа снова сковала землю. Алексей не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. В тот самый миг, когда он был готов остаться с Петровной в третьей из столиц навсегда, его отшвырнули в сторону, словно тряпку.

«Шутишь?» – взмолился он про себя.

– Не шучу, – твердо сказала Петровна.

Она отступила на шаг и стала отряхивать снег с мехового воротника.

– И вы здесь не останетесь, – продолжила Петровна. – Директор это тоже понимает, так что не бойтесь.

«Чего я должен бояться?» – мелькнуло в голове.

– Томы Станкевич, – фыркнула Петровна. – Она первая невеста в Крайске, как раз для вас. Но Нина лучше. Правда, вам и она не достанется. На следующий год вы уже будете в Минске.

«Откуда она все знает?» – поразился Алексей.

– Тут и знать нечего, – махнула рукой Петровна. – Идем в гостиницу, холодно.

– А я к вам девочку подселила, – сказала Петровне дежурная, внимательно глядя на Алексея. – Тоже со станции.

– Вот и хорошо, – кивнула Галина. – Вдвоем спать веселее.

Она уходила по коридору гораздо более чужая, чем до сегодняшнего вечера. И Алексей понимал, что это безвозвратно.

«На свете есть три столицы – Минск, Логойск и Плещеницы», – вертелся в голове стишок.

Стишок был глуп, но в нем скрывалась вся правда о жизни Алексея.

Соло в яме

На третьем курсе в нашу комнату в общежитии подселили Яна Чернякевича. Польские студенты иногда появлялись на филфаке университета, и мы Яна встретили если не с распростертыми объятиями, то вполне приветливо.

– Водку пьешь? – спросил Вадик Хващевский. Он всех об этом спрашивал, не только Яна.

– Почки! – схватился тот за бок. – Как только вылечусь, обязательно!

Как всем полякам, ему трудно было не ставить в русских словах ударение на предпоследнем слоге и не употреблять разделительный мягкий знак. «Обязательно» у него получилось «обьязательно». Но мы на подобные мелочи не обращали внимания.