Сезам

Но на ней были кофта с юбкой, и изгиб выглядел не так завлекательно.

– Видишь, – сказал Алексей, – профессионализма не хватает.

– При чем тут профессионализм? – спросил я Доцента.

Тот пожал плечами.

Разгневанная Светка шлепнулась на стул рядом со мной, и он едва выдержал.

– Не переживай, – сказал я ей. – У тебя какой размер лифчика?

– Какой надо! – дернула она плечом. – Предательница…

– Давай допьем, – Алексей разлил по рюмкам остатки водки. – У прокурорских рабочий день заканчивается.

Мы посмотрели на часы, висящие на стене.

Я заметил, что Светка сломала две спички, закуривая сигарету. Что она так нервничает? Ее длинные ноги никакая юбка не скроет. А здесь ведь представление. Наверное, Алексей прав, профессионализм нужен.

– Ну, вперед! – поднялся Алексей.

Перед подоконником, стоя к нам спиной, Наташка одним непринужденным движением освободилась от лифчика. Сами собой сползли по ногам на пол трусики. Алексей, словно артист балета, подхватил ее за талию и поставил на подоконник.

Сияя ровной белизной, Черная стояла, как античная статуя в музее.

«Июль, а она еще ни разу не загорала, – подумал я. – Почему Алексей говорил, что она не бреет ноги? Бреет».

– Позу, позу прими! – командовал Алексей. – Повернись, помаши ручкой! Вот так! Они сейчас из окон попадают…

Служители Фемиды действительно разглядели девушку. Один из них уперся руками в стекло, прижавшись к нему лбом. Второй отпрянул в глубину кабинета. Третий хлопнул себя по ляжкам и присел.

Но меня больше беспокоил тот, что убежал. А вдруг в милицию позвонит? В любом коллективе, даже прокурорском, может найтись идиот.

– Наташка, слезай! – крикнул из-за моей спины Доцент. – Вы разбежитесь, а я здесь прописан. Сматываться надо.

– Правильно! – принял в свои объятия Наташку Алексей. – Надевай трусы, пойдем в магазин за добавкой. Смотри, один так и стоит с вытаращенными глазами. Занавес опустился, но овации продолжаются. Аншлаг!

Все стали торопливо одеваться.

– Стой! – поднял вверх палец Алексей. – Ждем, пока прокуроры не разойдутся. Хотя они и не должны узнать тебя в одежде, лучше подождать. Береженого Бог бережет.

Он на цыпочках подошел к окну, осторожно задвинул занавеску и стал из-за нее вести репортаж с места событий.

– Толпой расходятся, – говорил он в сложенные трубочкой руки.