Бюро «Канун», или Ужасы Ивота

 – Я н-не… Глеб! Глеб, прости-и-и! Я… А-а-а…

Вдруг откуда-то снизу раздались плач Глеба и странное песнопение. Растерянный Афанасий взглянул на кровать сына: тот, кто в ней находился, был мертв – чудовищно изрублен колуном. Где-то внизу снова заплакал Глеб.

– Я иду! Я иду, сын! – И Афанасий стремительными прыжками спустился на первый этаж. – Где ты, Глеб?!

Плач раздавался из-за белой двери в подвал. На ней были нарисованы черное солнце и ряд каббалистических символов. Афанасий внезапно понял, что всем сердцем ненавидит эту чертову дверь.

Он сморгнул слезы и попытался выбить ее плечом. Плач сына и песнопение стали громче.

– Не трогайте его, лиходеи! Не смейте! – заорал Афанасий и осатанело принялся рубить клятую дверь колуном.

К его ужасу, из разрубов потекла кровь. Дверь кровоточила. Афанасий тяжело задышал, взревел и мощным ударом пробил ее. Из распахнувшейся двери вырвался необъятный поток холодной крови – и поглотил его. А затем Афанасий проснулся…

– Что? Что?! – Он потерянно вскочил с кровати и непонимающе огляделся.

 – Глебка! Гле-еб! Ты в порядке?! Я иду! Глеб!

Афанасий схватил липкими руками колун, всё так же по непонятной причине лежавший на комоде, и стремительно поднялся в комнату сына. Глеб заспанно включил ночник и вопросительно взглянул на отца, разъяренно рыскавшего по его комнате.

– Опять кошмар приснился? – с сочувствием поинтересовался Глеб.

– Да. Да. Прости, что снова напугал. – И Афанасий, осторожно опустив колун на пол, тихо присел на кровать к сыну.

– Всё тот же сон?

– Да… Извини. – Афанасий крепко обнял мальчика.

– Но ты же меня любишь? – умиротворенно спросил Глеб, начиная засыпа?ть в руках отца.

Афанасий поцеловал его в макушку:

– Да, да! Конечно!

– Тогда ничего страшного не произойдет, пап. Это просто сны.

– Боюсь, что-то очень плохое уже происходит, сынок… Я… я что-нибудь придумаю… Можно я тут, с тобой?

– Конечно, пап.

Афанасий сделал себе на полу лежанку из одеял и лег. Пожелав Глебу спокойной ночи, он пристроил колун рядом с собой и уставился в темноту.

Эта ночь для него снова пройдет без сна. Но сейчас он ему и не нужен…

Лунослав критически оглядел лежавшую на столе вывеску. Она была похожа на адское надгробие – пепельно-серая, с красными буквами «Бюро "Канун"» и указанием графика работы – круглосуточно и без выходных. Этому «надгробию» предстояло висеть возле входной двери Ивотского дома культуры, где для бюро был арендован старомодный двухкомнатный кабинет.