Бюро «Канун», или Ужасы Ивота

Однако ни деление на районы, ни бурный расцвет не уберегли Ивот от череды массовых самоубийств, черным валиком прокатившихся по нему около десяти лет назад.

Те кошмарные события газетчики быстро окрестили емким словом «Канун», тогда как профессионалы посерьезнее спорили о природе внезапной тяги к самоубийству у населения и о том, к какому виду массового психоза ее стоит отнести в первую очередь. Как бы то ни было, но никакие сторонние специалисты и поднятые по тревоге службы Брянской области не смогли остановить эту жуткую эпидемию, длившуюся пятнадцать дней и унесшую с собой жизни трети населения Ивота.

Всех самоубийц того страшного периода роднила одна пугающая деталь – перевернутая мисочка с остатками промытого риса, найденная возле каждого, кто решил свести счеты с жизнью. Выглядело это так, словно все умершие перед смертью прошли через некий ритуал, в то время как сами они являлись частью зловещего культа, тайно существовавшего в Ивоте.

Однако эту теорию быстро исключили как несостоятельную. Потому что среди самоубийц были и приезжие, и даже те, кто явно был не способен осмыслить или спланировать что-то подобное, а именно – дети…

Немаловажной частью тех трагических событий было еще кое-что – странный низкий гул, появившийся за две недели до первого самоубийства и пропавший сразу же после последнего. Прокля?тый гул звучал лишь на рассвете и закате, словно сам дьявол глубоко под землей бил в циклопический погребальный колокол, предвещавший своим похоронным звоном ужасную кончину каждому, кто его слышит.

Тем не менее, несмотря на очевидную связь гула со смертями, найти доказательств этому не удалось, равно как и не удалось найти исток этой пугающей аномалии или постичь ее суть.

Как нетрудно догадаться, после случившегося все компании, толкавшие Ивот к технологическому и культурному прорыву, разом ослабили свое присутствие в городке, оставив после себя лишь заброшенные проекты и горечь тем, кто не нашел в себе сил покинуть насиженные места.

Это был тяжелый удар для Ивота, повлекший за собой не менее тяжкие несколько лет. Но время взяло свое, и жажда наживы сумела подавить суеверия, после чего проекты были разморожены, а в городок снова вернулась жизнь.