Бюро «Канун», или Ужасы Ивота

Миновав заброшенный поселок Дробник, располагавшийся северо-восточнее Старого Ивота, наши герои проехали еще около пяти километров в глубь леса, пока впереди не показалась заболоченная местность.

Уазик остановился, и Лунослав выпрыгнул из машины. Под ногами у него чавкнуло. Дьявольский гул, сопровождавший любой закат, был слышен даже здесь, напоминая своим сверхъестественным звучанием проникающее в череп сверло.

– Булат, ты никогда не думал, откуда он берется? – спросил Лунослав.

– Гул-то? Думал… Но больше думал, когда десять лет назад наступил чертов Канун, – пожал плечами Булат, закрывая машину.

 – Мне тогда еще относительно повезло: у меня всего-то из родни одна бабка Агапья – она же и осталась. Крепкая зараза! А вот твоим потерям, шаман-брат, я соболезную… Говорят, Ивот проклят. И я, ядрен батон, еще как в это верю! Ну что, почавкали?

Однако «прочавкать» им удалось не более тридцати метров, потому что на одном из пеньков они обнаружили каравай – добротный, пышущий, домашний.

– А вот это ненормально, – пробормотал Лунослав, доставая Черномикон.

Однако жуткий фолиант, пару раз дернувшись, ничего не явил.

– Хм… Похоже, это просто хлеб… – подытожил Лунослав.

– М-да, так я и думал, – сказал Булат.

После этого он, к удивлению товарища, до земли поклонился караваю, бережно откусил от него кусочек и еще раз поклонился.

– Э-э-э… – растерялся Лунослав.

– Чего? Тоже хочешь? – Булат с видимым удовольствием прожевал свежий и вкусный хлебушек. – Моя бабка с детства учила этому.

Бывало, кочергой меня по хребту огреет и приговаривает: каравай на пеньке – поклонись и угостись; каравай на земле – отвернись, сплюнь и не кланяйся.

– Странная у тебя бабка. И что всё это значит?

– А хрен его знает. Может, традиция какая. А может, и чушь полная! Ха! Лично я, к примеру, всё же предпочитаю не жрать хлеб с пней! Но каравай…

– Чертовщина какая-то…

– А то!

Они продолжили путь и вскоре дошли до ориентира – трех почерневших берез.

Языческий храм оказался прямо за ними. Он был одноэтажным, древним, черным и покосившимся. От него почти осязаемо исходила аура смерти и зла, отравляя собой лес. Закатные лучи света будто поливали его венозной кровью. Почва перед храмом выдавливала из себя чернильно-маслянистую влагу. Неудивительно, что кто-то сообщил в полицию об этом пугающем месте.

– Откуда это? – проблеял Лунослав, оглядывая грубый фасад храма. – Хорошие люди такое бы не построили!..