Бюро «Канун», или Ужасы Ивота

– Боже ты мой! Это – демон! – простонал с пола Лунослав.

– Главное, что не женщина. Значит, и колошматить ее можно по-взрослому!

Булат прыгнул на Шурочку-демона, и та по-лягушачьи лягнула его, откинув в модный стеллаж с лифчиками. Затем кошмарная женщина обхватила языком Черномикон и, поскуливая от боли, подняла его под самый потолок. Задымившийся фолиант стал недоступен для сотрудников бюро.

– Это же моя мама, дураки! – В комнату со слезами на глазах вбежала Вика. – Мама! Мама! Ты не сердись и не болей! И… и верни мне Дуську!

Лунослав, который от боли в паху едва мог говорить, прокряхтел:

– М-мы ее вылечим!

– И тебя, ядрен батон, вылечим! – ласково передразнил его Булат, выбираясь из остатков стеллажа.

 – Это уже хрен вылечишь, дрищ-колдун!

Тут в спальню на своих стареньких ножках влетел дед Агафон с охотничьим ружьем. Вскинув оружие, он зажмурился и выстрелил. Картечь, никого не задев, сбила карниз. Шурочка-демон подшагнула к старику и с жутким смехом выбила у него ружье.

– Мама?.

. Это же наш дед!.. – крикнула Вика, но ближе подойти не рискнула. – Н-не надо, пожалуйста! Я даже не буду на тебя больше злиться из-за кошки!..

Шурочка-демон, не прекращая хохотать, похлопала деда Агафона по лысине, словно напакостившего питомца. Булат торопливо подобрал ружье и точным выстрелом перебил уродливый язык демона. Черномикон с остатками ротового отростка нечисти влажно шлепнулся на пол. Шурочка-демон взбешенно обернулась, отбросила деда Агафона и направилась в сторону Булата.

– Бу! – невозмутимо сказал тот, зная, что магазин ружья пуст.

– Поп… попробуй Черномикон! – крикнул Лунослав.

– Я же неуч для твоей вредной книжки!

– Да долбани ты ее им!

– О!

Лунослав уже понял, что Черномикон в равной степени мог и поглотить, и изгнать порождения зла. И сейчас жуткий фолиант, судя по причиненной демонической женщине боли, явно был не прочь перекусить чем-нибудь потусторонним.

Булат подхватил Черномикон и двумя ударами «перекрестил» Шурочку-демона. Ту затрясло, и она, ко всеобщему изумлению, превратилась в кошку – пропавшую Дульсинею, у которой теперь было три хвоста.

Дульсинея зашипела и, жалобно мяукая, побежала к Вике.

– Хрен тебе, чертов ты, ядрен батон, перевертыш! – проорал Булат и с размаху приложил кошку Черномиконом.

Спальню озарила черная вспышка, и жуткий фолиант высосал из кошки-демона ее про?клятую душу. Осталось лишь безжизненное тельце с тремя хвостами. Черномикон же получил свой второй черный лист.