Чертовидцы, или Кошмары Брянской области

Карлик захлебывающимся голоском запищал. Булат, жмурясь, впихнул его головой в жерло сияния, и Литавра сложило, будто хрустящую одноразовую головоломку, а затем всосало. Мешок сам собой закрылся. Кожаная тесьма запахнула горловину.

Одна из крупных прорех, около двух пальцев шириной, зарубцевалась, стянувшись невесть откуда взявшейся комкастой нитью. По мешку прошла сладкая дрожь, подобная той, что испытывает человек, оказавшись после промозглого дождя в тепле.

– Боже, – простонал Лунослав.

Идея использовать кошель предсмертных подаяний пришла за ужином. Сотрудник бюро чувствовал, что мешок способен причинить вред даже внешней оболочкой. Особенно если противник – тварь, ничего не видящая дальше собственного члена. Мешок расстелили сзади по левой штанине. Правда, сами штаны, не сходившиеся на поясе, пришлось оставить расстегнутыми. Булат, вполне имевший право не участвовать в столь сомнительной затее, обеспечил напарнику страховку.

Костяная и Злоруб ночевали в машине – чтобы не отпугнуть Литавра.

К счастью сотрудников бюро, любвеобильный карлик полностью отдался удовлетворению либидо. И потому не заметил чрезмерно раздутые штаны одной из жертв.

Булат, усмирив зевок, бросил демонический артефакт на стол. Мешок, казалось, с довольством щерился. Или оскал принадлежал Умертвине? Как бы то ни было, отвечать взаимностью ни ей, ни мешку не хотелось.

– Слушай, я вот тут пораскинул умом.

– Тогда бы нас объединяла страшная-престрашная тайна. – Лунослав откинулся на топчан.

– Хреново. А если бы озабоченный сперва на меня полез?

– Тогда бы страшная тайна тяготила только тебя. Мешок же у меня был.

– Вот еще! Думаю, мою задницу он бы в жизни не раскусил.

– Страшно представить.

Они расхохотались, довольные тем, что всё обошлось. На радостях доели оставшийся с ужина ржаной хлеб, предварительно смочив его остатками ухи.

Дело закрыто.

Лунослав сбежал с крыльца домика. Следом, позевывая и почесываясь, вышел Булат.

Утренний небосклон изобиловал громадами облаков, напоминавших вату, напитанную кровью. Солнце с упрямством альпиниста, испытывающего кислородное голодание, взбиралось по алым кручам к далекому зениту. Несмотря на апокалиптическое небо, внутри у сотрудников бюро всё пело.