Кладбище под кроватью

Раздались короткие гудки, и Ким с изумлением понял, что Фюрстенберг повесила трубку. Он всё еще сидел во мраке, страшась опустить ноги, чтобы пойти и включить свет, когда дверь в номер распахнулась. На пороге стояла Фюрстенберг.

Администраторша поводила рукой по стене, и в номере вспыхнул свет. Женщина со злобой оглядела помещение, и Ким с оторопью сообразил, что злость предназначалась ему.

– Где она, господин Отцевич? Где ваша крыса?

– Она ваша, – прошипел в ответ Ким. – И она под кроватью!

Фюрстенберг встала на карачки, напомнив паучиху, содержавшую институт благородных девиц.

Приникла головой к полу, водя по сторонам зеленоватыми глазками за очками.

– Здесь никого нет, господин Отцевич.

– Конечно. Она же сбежала!

Ким наконец спрыгнул с кровати, ощущая стыд за то, что решился на это лишь с приходом Фюрстенберг. Тоже опустился на карачки и заглянул под кровать. Взгляды детектива и администраторши встретились над пушистыми полями пыли.

– Здесь никого нет, господин Отцевич, – повторила Фюрстенберг.

Оба встали, держа кипящий зрительный контакт.

– Я требую другой номер, – произнес Ким. Он подхватил брюки и сунул в них ногу.

– Это исключено: гостиница переполнена.

– Вы издеваетесь?! Здесь же пусто, как в свежем гробу!

Фюрстенберг распрямилась, показывая немецкую осанку, и «Синие холмы» наполнились самыми обыкновенными шумами. В двадцать шестом номере кто-то приглушенно посмеивался, а в двадцать восьмом изголовье кровати недвусмысленно постукивало в стену.

И всё это – так интимно, что сразу и не поймешь, звучало ли оно раньше.

– Вы слишком много выпили. Или слишком мало. – Взгляд Фюрстенберг скользнул по жирку, опоясывавшему детектива, и она направилась к выходу. – Завтрак в восемь. Доброй ночи, господин Отцевич.

– Доброй, – машинально отозвался Ким.

Оставшись один, он еще раз заглянул под кровать. Ничего не обнаружив, кроме той же пыли, детектив стянул брюки и залез под одеяло.

Вскоре он погрузился в тревожный сон. И всю ночь ему снились перестук крошечных инструментов, запах земли и тонюсенькие, заунывные голоса.

А на следующую ночь детектива навестила «крыса» побольше.

Завтракать Киму пришлось в полнейшем одиночестве. Гостиница казалась вымершей. И лишь два единственных ее обитателя продолжали странный танец – детектив и администратор в очках стрекозы-модницы.