Ожерелье княжны Гальшки

Но он сразу обмяк, глаза его наполнись невысказанной тоской, и он как-то обречено промолвил:

– Где моя молодость? – однако быстро совладал с собой: – Так вот, молодо-зелено, показываем нашему королю портрет Бонны и туфельку этой красавицы.

– А что, идея! – щеголь поддержал старичка.

Раздалось еще несколько уверенных голосов убежденных в том, что именно это является выходом из непростого положения, которое сложилось с женитьбой Сигизмунда. Правда, нашлись и те, кто засомневался в реальности осуществления задуманного.

– Портрет – куда ни шло. Найти его не так и трудно. А вот как с туфелькой быть?

– Найдем! – твердо сказал старичок, и чтобы убедить, что успех в этом деле реален, добавил: – Есть у меня люди, которые, если нужно, хоть из-под земли эту туфельку достанут. Конечно, за определенное вознаграждение.

– Будет вознаграждение!

– По кругу с шапкой пойдем, если нужно, и сложимся.

– Найдутся и те, кто, поддерживая Сигизмунда, сами профинансируют эту операцию.

– Тогда за дело, господа, – было видно, что старичок инициативу берет в свои руки.

 – Но больше действий, меньше шума. Наш подарок должен стать для короля сюрпризом.

– Вы имеете в виду Бонну Сфорца? – поинтересовался щеголь.

Старичок разозлился:

– Думать лучше надо. Сюрпризом станет портрет и ее туфелька.

Все могут не только короли, но и те, кто их поддерживает. Именно поддерживает, а не только клянется в любви и верности, а на самом деле палец о палец не ударит. Ввиду того, что решать судьбу Сигизмунда собрались как раз такие люди, то и действовали они быстро, решительно, умело.

Прошло не так много времени – и портрет Бонны, а главное, заветная туфелька с ее ноги, оказались в королевском замке.

За свою историю Вавель, конечно, немало пережил, и стены замка были свидетелями самых разных событий, однако то, которое произошло 4 мая 1517 года, хотя и не вошло в анналы истории, безусловно, стоит того, чтобы о нем знали.

Именно в этот день Сигизмунду был показан портрет Бонны Сфорца.

Король уже был наслышан о ней, знал о том, какая это красивая женщина.

Но короли на то и короли, чтобы никому не верить на слово. Им всегда нужно вещественное доказательство. А таким доказательством стал портрет чудесной итальянки.

Сначала Сигизмунд рассматривал его молча, держа перед собой. Потом также молча отодвинул портрет на некоторое расстояние от глаз и, ни слова не говоря, продолжал любоваться обликом Бонны. После этого повертел его в руках, будто прицениваясь.