Ожерелье княжны Гальшки

Он также внезапно посерьезнел, даже появилась столь не характерная ему скованность. Он ожидал объяснения от Костелецкой: что же послужило причиной, что будущую тещу стало не узнать?

– Однако, князь, – нарушила молчание Катажина, – хотелось бы быть убежденной, что Беата, выйдя за вас замуж, будет уверенно чувствовать себя в вашем доме. – Сразу поправилась: – В своем доме!

– О чем разговор? Я ее и пальцем не трону!

«Мальчишка, – подумала Костелецкая, – совсем мальчишка. Но баснословно богатый мальчишка!»

– Я в этом, князь, не сомневаюсь.

– А в чем?

– Насколько я знаю, у вас есть младший брат.

– Константин-Василий, его родила моя мачеха.

– Он наследник, как и вы.

– Естественно. Что в этом удивительного?

– Ничего удивительного в этом нет, – согласилась она, – но сами понимаете…

– Не понимаю.

– Мне это, конечно, неприятно говорить вам, но и промолчать не могу. Как бы лучше сказать…

– Говорите, я пойму.

– Все мы, князь, смертные.

Илья окинул Костелецкую взглядом, будто изучая ее:

– Княгиня, да вам еще жить и жить!

– Я не о себе, князь.

– Не о себе? – Острожский испугался. – Вы хотите сказать, что может что-нибудь случиться с Беатой?

– Причем здесь Беата?

– Что-то вы, княгиня, – Илье перестала нравиться та загадочность, с которой говорила Катажина, и его скованность сразу же исчезла: – Не договариваете. Будто бы чего-то боитесь.

– Я за вас боюсь.

– За меня?!

– Конечно. Но больше за свою дочь. Если она станет вашей женой, то…

– И какая же опасность меня подстерегает? – Острожский скептически улыбнулся.

– А вы, князь, не улыбайтесь. Всякое может случиться.

– С любым может.

– Любые меня не интересуют.

– Извините, – разговор Илье уже не нравился, – а чего это вы обо мне так беспокоитесь?

– Повторяю, не о вас, а о дочери.

– И что я должен сделать?

– Вот это мужской разговор.

– Спасибо, княгиня, что мы, наконец, нашли общий язык.

Костелецкая пропустила мимо ушей его иронию:

– Раз у вас есть брат, мне бы не хотелось, чтобы после вашей смерти он стал единственным наследником Острожских.

– Он и по закону не может быть единственным наследником, – этот разговор Илье уже опротивел, но, чтобы сразу же не обострять отношения с будущей тещей, вынужден был поддерживать его.

– Законы я знаю.

– А законы соблюдаются.

– Какой вы, князь, непонятливый. Я должна быть уверена, что вы, в случае чего, оставите завещание, в котором конкретно укажете, что останется за Беатой.