Замок Солнца

Панически захлебываясь от нехватки кислорода, я больно упал на колени, уперевшись бледными руками в нагретую светилом брусчатку. Не в силах поднять повлажневшие глаза, я отчужденно уставился на гонимые ветром песчинки и поры камня, роняя на них соленые капли.

«Сколько… сколько мне так стоять? Что мне делать? Что… что я увидел?.. – замер я. – Мне это пригрезилось… Моя память… моя память опознает всё это, когда я подниму голову!..»

Неожиданно меня окутало солнечное тепло, ласково и ободряюще стиснув объятием воздушного порыва мои вздрагивавшие плечи.

Я порывисто покивал головой, с благодарностью соглашаясь и принимая эту необычную поддержку. После этого я упрямо и с вызовом распрямился. Я лишь закрыл глаза, желая принять всё и сразу – принять свой «fatum».

Однако это мгновение было отсрочено пробудившейся кляксой стихийных рассуждений, пожелавших незамедлительно узнать, что это был за язык и владел ли им я.

«Латынь… Это была латынь, а точнее, "lingua Latina" – мертвый язык, используемый в специализированной литературе.

А это слово? Что означает "fatum"? Судьбу? Рок? Да, рок – судьбу злую и несчастливую… – подытожил я, собираясь открыть глаза. – Мертвый язык… Как странно. Похоже, он частично знаком мне. Интересно, как он звучит?»

Я вдруг ясно осознал, что намеренно позволял течению мыслей увлекать меня всё дальше от неотвратимости и обреченности, навеянных значением слова «fatum». Наконец я поднял голову к небу и открыл глаза.

Бело-голубой небосвод, как и раньше, был безоблачным.

Солнце постепенно уходило за далекие холмы слева, спуская с них сумрачную тень на простиравшееся дальше плато. Разворачивавшийся передо мной пейзаж нежной пыльцой покрывал легкий розовый оттенок. Где-то внизу мощно билось море.

Я опустил голову и – вздрогнул, увидев впереди кошмарный сад, что безуспешно пытался забыться тревожным сном мученика. Легкие струи ветра пели ему колыбельную, аккомпанируя себе тем, чей отравленный шепот я ошибочно принял за шум листвы. Каждое растение и травинка сада были покрыты гроздьями бурого вещества, выступавшего изо всех пор.

И всё это мягко и тревожно покачивалось, позволяя дуновениям бриза имитировать обманчивое подобие жизни.

«Этого не было на фотографии!..» – с трепетом подумал я.

Я сделал несколько деревянных шагов по просторной дорожке, разделенной продольным островком из буро-розовых насаждений. Пытаясь унять раздувавшую меня грудь, я присел перед бывшим газоном, закованным в декоративный камень.