Край Вечного Камня

Друзья размышляли всегда о чем-то возвышенном и благородном, интересовались творчеством и сами были творческими. Еще Зиновьев мечтал обрести подругу с подобными интересами. Ему были безразличны современные девушки, помешанные на деньгах и шмотках. Кроме того, они вызывали у него отвращение. Он уже имел дело в университете с такими особами: красавицы с идеальными фигурами, которые признавались в любви, но совершенно были далеки от его внутреннего мира. Отношения, как правило, не длились долго. И все их признания обращались в дешевую фальшь.

Зиновьев осторожно глотал горячий чай, и его тепло приятно растекалось по телу. Похмелье отступало, и Веня радовался тому, что знает меру касаемо вопросов употребления алкоголя. Сидя за компьютерным столом, и вслушиваясь в ритм психоделического рок-джаза, он продолжил размышлять об идеале будущей избранницы.

Внезапный шум снаружи прервал его мысли. Сильнейший стук, сопровождающийся треском дерева, будто прямо под окном кто-то ожесточенно колол дрова. При этом создавалось впечатление, что этот шум ради устрашения усилили микрофонами.

Зиновьева охватило беспокойство: «Что такое? Неужели погром в доме был не единственным последствием гулянки? А ведь я даже не помню некоторые вчерашние события – например, как проводил друзей и лег спать».

Грохот снаружи усилился. Выглянув в окно, Вениамин увидел человека: он рубил топором его калитку и выламывал из нее доски, пытаясь проникнуть на внутреннюю территорию домовладения. Страх Вениамина на миг сменился удивлением.

– Пашок, зачем хулиганишь, дружище? – выкрикнул ошеломленный Веня, выскочив во двор. Парень не понимал что происходит. Он много лет не видел своего друга Павлика. Черт возьми! Да он несколько минут назад вспоминал о нем! И вот он уже здесь собственной персоной, словно мысли Зиновьева в один миг чудесным образом материализовались.

Но визит Павлика отнюдь не являлся дружелюбным. Вместо тортика в его руках находился топор, который своим острием яростно вгрызался в деревянную калитку.

– Яяя…дружииище! Хуулигаааню! Ага! – ответил Пашок срывающимся истерическим голоском обезумевшей женщины.

Лебедев сквозь прорубленную в калитке брешь, выглядел полнейшим неадекватом. С напористостью маньяка он продолжал наносить топором удары. Калитка трещала. Летели щепки.

Веня не мог поверить в происходящее. К нему действительно пришел Лебедев.