Каларатра: Солдат и монах

Каларатра: Солдат и монах

Николай Олегович Бершицкий

Древние боги устали от пороков человечества и пробудились, чтобы стереть его с лица Земли. Наступила Каларатра (ночь времён), мир треснул по швам, полчища тварей, ранее обитавших только в легендах, выползли на свет, дабы опустошать и убивать. Но люди не погибли в одночасье, многие уцелели. Кто-то предпочёл выживать, сражаясь за каждый новый день. Иные же устремились к местам силы, в которых, якобы, можно спастись, искупить грехи и покинуть страшное судилище.

Николай Бершицкий

Каларатра: Солдат и монах

– Куда собрался, волчара? – скаля подгнившие зубы, спросил пузатый мужик за барной стойкой, забрызганной маслом и исчерченной коричневыми кругами от стаканов, отгоняя грязным полотенцем обнаглевших тараканов.

Хмурый, заросший щетиной мужчина, гипнотизирующий водку в гранёнке перед собой, не сразу оторвался от своего занятия. Медленно подняв потухший взгляд на толстяка и оправив капюшон военной куртки, он просипел:

– Дальше на юг.

– На юг? – немного удивился бармен, окинув взором опущенные головы сидящих в полупустом зале голодранцев. – Охотишься на нишичаров[1 - «Бродящие в ночи» (санскрит)]?

– Нет, хочу добраться до Разлома, – пододвинув за ствол поставленный на пол прикладом автомат ближе к себе, буркнул неразговорчивый путник, опрокинув стакан залпом и закинув следом скукоженный солёный огурец, словно соответствующий общей атмосфере разрухи.

– А, ещё один! Ты с чего решил, что там лучше? Да и перебраться не выйдет. Думаешь, ты один такой, или чем отличаешься от прочих бродяг? Никто не хочет тут дерьмо жрать, но у нас выбор не велик. Лучше бы помогал село отстроить, – толстяк кивнул в сторону окна, за которым раскинулся тоскливый пейзаж: разваленные домишки, голые деревья и серая трава вдоль просёлочной дороги.

– У меня с этим получается хуже, чем… – он уронил взгляд на оружие.

– Как знаешь. Многие считают, что из-за этого вот и случилась эта ваша Калалатара или как её. Понавыдумывают слов. И тянет вас в самую дыру… – ворча дальше, бармен принялся натирать кружки, лишь изредка поглядывая на странника в военной походной одежде, с увесистым рюкзаком, который он спустил на пол. – Гонял бы зверьё тут, так нет.

– Мне пора, – буркнул бродяга, высыпав на стойку пригоршню железок.