Разбойничья Слуда. Книга 3. Отражение

Он хотел уже бежать к ней, но упавшая на плечо тяжелая рука деда его остановила.

– А кто коня поить будет? – Тимофей Петрович слегка потянул мальчишку за ворот рубахи.

– А че я то? – попытался отговориться внук. – Я может не меньше твоего устал.

– Устал он. А в бубушки[1 - Игрушки (местное)] свои играть не устал? За девять годов жизни уже успел устать. А ись не устал еще? – тут он ослабил хватку и отпустил мальчишку. – Карюха уж рассупоненная стоит. Сейчас хомут скину и поезжай.

Митька понял, что встретить мать у крыльца, как он любил, сегодня не получиться.

Уговаривать, а тем паче спорить с дедом не стал. Знал, что без толку. Тот от своего не отступит, хоть что делай. Вот с бабушкой у него договориться всегда получалось. Анна Гавриловна хоть и ворчала постоянно на внука, но тот к этому привык и значения особого тому не придавал. Потому как ворчание ворчанием, а только она сызмальства баловала Митьку и в отличие от Тимофея Петровича старалась оградить его от хозяйственных дел.

Мальчишка с сожалением вздохнул и повернулся к лошади. Карюху Митька любил. Добрая кобыла была у них. Уж год он верхом на ней ездит, а та ни разу даже попытки не сделала, чтобы скинуть с себя мальца. Наоборот, ступала аккуратно и дорогу выбирала поровнее, будто старалась не запнуться и не уронить паренька. А когда тот оказывался с ней совсем рядом, не упускала возможности, чтобы его не облизать. Видать и животине мальчишка пришелся по нраву. Митька дождался, когда дед снимет хомут и шлейку, затем проворно вскочил на стоящую рядом телегу и уже с нее забрался на лошадь.

Та сразу поняла, что нужно делать и послушно зашагала к реке.

Спустя полчаса Митька вернулся обратно. Карюха привычно ткнулась мордой в верельницы[2 - Ворота в огород. Обычно из жердей (местное).], отчего верхняя жердь соскочила с опоры и упала на землю. Лошадь перешагнула через нижнюю загородку и шагнула в огород. Мальчуган доехал до крыльца, ловко спрыгнул на землю и быстро вбежал в дом. Распахнув дверь, он уже было открыл рот, чтобы позвать мать, но увидев предостерегающий жест бабки, осекся.

– Ба, давай я ей сапоги сниму? Я очень тихо сниму. Ну, очень тихонечко. Она не проснется, – негромко проговорил Митька и умоляюще посмотрел на Анну Гавриловну. – Давай?

Та кивнула головой, и тот кинулся к матери. В это время Лизка, словно почувствовав намерения сына, проснулась и открыла глаза.

– Вы тоже пришли? – от души зевая, устало проговорила она.