Неудаленные сообщения

Ты – и радость, и восторг. Сам знаешь».

А беда – да. Можно, как Триер в «Доме, который построил Джек» – направиться в сторону открытий глубинных мерзостей своих. Кому- то, такая пилюля возможно и поможет. Но сомневаюсь, и она ж не натуральная, пилюля, она из колбы триеровой башки.

– Но, однако, какая пилюля! – сказал бы Боря.

Но только «Дом…», что построил Триер вместе с Джеком, он его построил, когда Боря давно уже лежал в могиле.

«И косточки давно истлели», – так говорила моя мама, про тех, кто пролежал в земле восемь лет и более.

Почему так говорила? Имела в виду что? Что всё забылось и у того, кто в земле и у тех, кто о нем думал. Тут вот, пока пишу, сообщили в новостях, где-то в Якутии, где вечная мерзлота, вчера археологи откопали собачью голову. Целиком, даже мягкие ткани сохранились, не то что косточки. И голове той более сорока тысяч лет. 40 000.

А мама говорит, «и косточки истлели».

Говорила.

А Бике здравствует. Она чуть подтаскивает левую ногу, косолапит.

И раньше замечал. Впервые увидел ее со своим дядей, Боря куда-то подвозил их. А тут, в центре столкнулись. Красива вызывающе, ничто ее не берет. Глаза в глаза. Многомиллионный город, а встречи случаются и даже не редко. Случай – подсказка Бога. Не понятно только что Он хотел подсказать. Она остановилась и улыбнулась. Нагло так. Еще чуть и расхохочется.

Я тоже остановился. Оробел.

– Ты вышла? Или сбежала?

Она не сдержалась, захохотала.

– Сбежала. С пузом. Кавказ своих не бросит.

Родила уже тут, как бы, на свободе. А ты хромаешь? Ножку поранил? Ай-йяй. Как жаль.

И пошла.

Чего ей стало жаль? Сожалеет, что я живой остался.

Я догнал ее, схватил за руку.

Она стремительно развернулась:

– Ты думаешь, жизнь наладилась? Ну да, я любила Борю вашего. А кто его не любил?

Один глаз у нее затуманился, сейчас слеза выкатится. И выкатилась, только из другого глаза, что был чист и смотрел поверх меня.

Приблизила лицо, и шепотом:

– Так вам понятней.

И больней. А вообще мне нет разницы, кого из вас отправлять в ад. Больше – лучше.

– Так, да?

– Так.

– Боря-то, пожалуй, что и из ваших был.

– Тем более, тогда! Служил русским как пес. У меня два брата было, отец. Все… не с миром отошли. Интернациональный долг. Мне твой сынок рассказывал, как он дома наших гранатами забрасывал. Сам – то Боря мне только песенки пел, «зацелую допьяна, изомну как цвет».

Она выдернула руку. Я все еще удерживал ее.