Эрта. Личное правосудие

– Благодарю, – Кинт надел котелок и поднял с пола саквояж.

– Удачи, и заходи, поболтаем.

В ответ Кинт только кивнул, коснулся пальцами полей котелка и вышел.

Глава третья

Этим весенним утром, город Актур проснулся раньше обычного, даже не дождавшись протяжных гудков цехов и мануфактур. Шутка ли, сегодня в порт прибывает броненосец, на борту которого все монаршее семейство. Что стало поводом к этому? Пятилетняя годовщина Северной войны, как ее назвали те, кто в ней не учувствовал. Но, в любом случае, и дата была круглой, и посещение континента бывшим монархом тоже событие.

К слову, очень много жителей бывшей столицы терратоса сейчас тешили себя надеждой, что появление наследника Таргала Объединителя хоть как-то повлияет на их никчемную жизнь.

Вспенивая парой гребных колес темные воды, броненосец медленно пересек бухту и пришвартовался. На пристани ликовал народ, приветствуя монаршее семейство, играл оркестр столичной пожарной команды, охранный полк выстроился в две шеренги, образуя коридор к нескольким моторным фургонам, украшенным праздничными лентами и цветами.

С броненосца опустили трап, оркестр еще громче заиграл торжественный марш, на трап ступил высокий мужчина в парадном, фиолетовом камзоле и приветственно приподнял атласный котелок… толпа взревела, заглушая оркестр, а вдали, в чердачном окне одной из рыбацких лачуг, что-то блеснуло. Монарх заметил этот блик, и, в тот же момент, тяжелая пуля ударила его в грудь, тело качнулось и полетело с трапа вниз…

– Убийцы! – закричала красивая женщина в алом, пышном платье, повиснув на леерах и не в силах стоять на ногах, потрясенная увиденным, опустилась на палубу.

Несколько мужчин и матросов бросились в воду с пристани и с борта броненосца, сбившись, замолчал оркестр, и наступила тишина…

– Стреляли со стороны рыбацкого квартала, – прокричал кто-то, и звено городовых, стегая лошадей сорвалось с места.

Началась паника и давка, полк охранения стал оттеснять людей от пристаней, со стороны рыбацких лачуг стала доноситься стрельба…

Кинт ненадолго вернулся в гостиницу господина Дова, забрал одну из больших сумок и сообщил прислуге, что завтра утром съезжает, а через час он уже расположился в съемных апартаментах на площади.

Переодеваться не стал, а лишь достал из сумки объемную деревянную шкатулку и присел с ней у трюмо. Через полчаса Кинта было не узнать – черный парик с волнистой прической, бакенбарды, преходящие в аккуратные усы и бородку.