Я вас не звал!

– Куда вывезешь? Что вывезешь? Ты куда опять собрался? – дрожащим голосом спросила Света. – Ты там сгинешь где-нибудь, а что с нами будет?

– Свет, а что с нами будет, если мы будем сидеть на жопе и слушать натовские новости по телевизору?

И я рассказал ей всё, начиная от возвращения с рыбалки и заканчивая вчерашним возвращением с «охоты».

– Мы же не знаем, что по всей стране происходит, что там в столице, что президент про это думает, – шмыгая носом, сказала Света.

– Президент?! Да ни хрена он не думает! Он в Лондоне сидит, вот подписал договор об этой оккупации и сидит себе.

Света молча взяла цветастую брошюрку, полистала. На страницах даже была реклама чего-то там.

– Потом почитаю, у нас для газовой печки всего двадцать баллонов, на чем готовить будем?

– На буржуйке. Из гаража привезу, да и походная печка там есть бездымная, на ней удобней, а дрова… вон, тайга кругом. Ладно, пойду схожу в их «застенки гестапо», в комендатуру в смысле, и интересно, кто у нас тут главный Мюллер, может встречу кого знакомого, может новости какие.

– Так как же ты пойдешь? У тебя желтого талона нет, и на машину надо получить.

– Всё есть, – сказал я, показывая бланки желтого цвета, которые мне выдали на КПП.

Влез в джинсы, свитер, надел сверху старую кожанку. Взял с собой документы. По дороге решил зайти к Борису – соседу. Постучал, за дверью раздался остервенелый лай Шаха.

– Шах, место! – Борис открыл дверь. – А, Леха… привет, заходи.

– Да я на минуту. Что, холостякуешь?

– Ага, мои же две недели назад в Новосиб уехали в отпуск, и что там теперь как – черт его знает.

– Понятно, как тут обстановка?

– Дерьмо обстановка. Полицаи приходили, ствол забрали. Выдали «горчичник» – вкладыш в паспорт желтого цвета, типа меня посчитали и я гражданин «новой свободной России».

– И что ты собираешься делать?

– Не знаю пока, вечером вот новости предадут.

– Ты, надеюсь, понимаешь, что это будут им нужные новости?

– А то…

– Помню, помню, ты умный домохозяин.

– А у тебя есть мысли? – спросил Борька, хитро прищуриваясь.

– Есть, давай вечером обсудим, – ответил я, попрощался и вышел.

По пути заглянул к Сашке и к родителям. У Санька дома всё, в принципе, как у меня: холодно, запах газовой печки и Маринка со слезами «на колесах». Посидели втроем, поговорили, Маринка успокоилась вроде.