Гнев изгнанников

– Приятного аппетита, – сказал я и, прыгнув на гати, пошел к лодке.

Успел подсмотреть – молодой не притронулся к куску, что я ему бросил, а пластаясь по траве, подкрался и стал рвать тушу гиены с другого бока, косясь на старшего и при этом стараясь оторвать кусок побольше.

Легкая лодка скользит по глади Чистого озера. Я уже давно наловчился, как те индейцы, погружать весло в воду то с одной стороны борта, то с другой. Уверенно плыву к заимке, успевая при этом рассматривать окрестные красоты в утренней тиши.

Дикие и не такие обжитые окраины княжества поражали красотой природы. Непуганое зверье и птицы, высокий лес по берегу, протоки и надоедливая осенняя мошкара – романтика, блин!

– Никитин! – Дарина стояла на мостках, приподнявшись на носки и чуть подавшись вперед, что подчеркивало ее фигуру. Она помахала рукой, дождалась, пока лодка ткнется в столбики мостков, поймала брошенную мной веревку, подтянула лодку ближе.

– И давно ты здесь? – я шагнул на мостки и обнял свою амазонку.

– Как ты уплыл, так и жду, одного больше не пущу к этим твоим котам! – ультимативно заявила она. – Боюсь за тебя.

– Я сам за себя знаешь, как боюсь, – подмигнул я ей, пропустив ее заявление мимо ушей. – Идем, коты помогли мне с охотой, загнали гиену, так что на обед мясо.

– Здорово! – оживилась она, а потом спросила: – Не страшно тебе с ними?

– Страшно здесь, – постучал пальцем себе по виску, – а так не чувствую я угрозы от них.

С молодой и красивой амазонкой время летит, скажу я вам, но в Трехречье нет пенсионной системы, супермаркетов и окладов, как говорил мой приятель, «за жопочасы в офисе».

Прежде чем пройти по протоке вверх до ближайшего многодворца и купить необходимых припасов, нужно озаботиться наличием ноготков, то есть местной валюты. Вот и собрались мы с Дариной проведать Вараса, да по пути Чернаву. Я увязал несколько арбалетов, что собирал из изготовленных ранее частей и материалов – вот и зарплата. Ранним утром осеннего дня отправились: я на корме, наяриваю веслом, а Дарина, завернувшись в мой кафтан, сидит на носу лодки и, улыбаясь, смотрит на меня, соблазняя ямочками на щеках.

– Чего? – спросил я ее, проверив, все ли у меня в порядке с одеждой.

– Что-то вспомнила, как ты нагим лежал у тетушки… хилый, глаза вот такие со страху, что-то говоришь на своем непонятном языке, – звонко рассмеялась она.

– Еще бы, вообще удивляюсь, как умом не тронулся от тех событий.