Гнев изгнанников

– Да, как-то все неправильно складывается, – покосился я на сурового вида дружинника, комплекцией не уступающего покойному Варасу.

Пришлось довольствоваться сухомяткой, то есть полакомиться вяленым мясом с лепешками и запить все соком белого дерева. Тщательно пережевывая пищу, я косился на то, как верховода сначала немного поговорил с кем-то в закрытом фургоне иноземцев, потом с минуту активно жестикулировал, вероятно объяснял дорогу.

Бросив на дно лодки сверток с трофеями и головой иноземца, я кивнул Дарине:

– Забирайся.

А сам, присев на корточки, стал отвязывать веревку от деревянного столбика.

– Не велено, – пробасил дружинник и наступил сапожищем на веревку.

– Чего это?

– Не велено, говорю… велено сторожить вас и не пускать.

Полной неожиданностью было то, что произошло в следующий момент – старик своим окованным шестом весьма резко тюкнул дружинника по кожаному шлему.

– Давайте-ка поспешим, – как ни в чем не бывало, старый наемник побросал свои пожитки в лодку, спокойно перебрался в нее и оттолкнулся веслом от берега.

Мы с Дариной последовали его примеру. Прижимаясь к высокому сухому камышу, наши лодки проплыли под мостом, и мы сильнее налегли на весла. Я оглянулся на кавалькаду, что почти проехала по мосту, активно гребли еще минут пятнадцать, протока пару раз вильнула и повернула к большой роще, окруженной топкими местами, лишь с одной стороны деревья росли у самого берега протоки.

– Ловко ты его, отец… не убил хоть? – спросил я, когда мы затащили лодки за плотный кустарник в роще, а примятые камыш и траву на берегу вспушили, пытаясь скрыть следы. Вроде неплохо вышло.

– Живой. Поди, очухался уже, – ответил старик, внимательно осматривая рощу, – вот тут нам никто не помешает поесть по-людски… эх, завтра только застав по протоке понаставят.

– До завтра ждать не будем, поедим, отдохнем, и ночью поплывем.

– На корягу напороться или каменья острые? Нет, лодку жалко.

– Доберемся за ночь до Городища, а за лодку не беспокойся, за нами поплывешь, я хорошо эти места знаю, – не стал я посвящать старого наемника в свои приобретенные посредством колдовства способности.

– Ну, раз знаешь, тогда ночью лучше, конечно, плыть.

Каша получилась наваристой, вкусной, на вяленом мясе и жире, которого в общий котел щедро бросил старый наемник.