Гнев изгнанников

Мои провожатые не отставали, странные ощущения – опасности не чувствую, но то, что они по мою душу – это как пить дать.

Скорняжная лавка уже закрывалась, работников, что расходились по домам, провожал, стоя в дверях, Кованый. Увидев меня, он покачал головой и сказал:

– Кабы один был, так хоть пропади совсем, чего девке-то нутро мотать!

– Ну, задержался немного, – я остановился у двери и снова обернулся. – Что, плачет?

– Выплакала уж все, я ее, пока обедали, напоил отваром хмельным, спит она.

Иди уже, – старый наемник с осуждением посмотрел на меня и покачал головой. – Похлебка, поди, не остыла, поешь.

Я тихо прошел в комнату на втором этаже и сложил у двери сверток с покупками. Дарина спала, завернувшись в мой кафтан, на широкой лавке у окна. На столе тускло горела лампада, я пододвинул высокий медный кувшин так, чтобы свет не падал на окна, а сам медленно подошел к одному из них. Разглядел не сразу, так как мои провожатые встали в тени одного из домов, вот к ним присоединился кто-то третий, они поговорили, этот третий остался, а двое ушли.

– Что там? – шепотом, чтобы не будить Дарину, спросил Кованый. Он закрыл лавку и поднялся к нам.

– Похоже, следят за мной.

– А говорил, что не сбег, – хмыкнул старый наемник.

– Нет, это не дружинники, да и не стал бы князь этот концерт со слежкой устраивать…

– Чего?

– Я говорю, это не люди князя.

– А кто тогда? – Кованый с интересом присмотрелся в окно.

 – Не вижу никого.

– Да вон… – хотел я было показать, где стоит человек, но осекся. – Вон там было видно, пока свет в окошке на углу дома не погас.

– Вы чего? – Дарина села на лавке, протирая глаза. Наше со стариком перешептывание оказалось не таким тихим.

– Выспалась? – присел я рядом и обнял ее.

– А ты чего так долго не приходил?

– С Тарином встречался, завтра на рассвете уплываем.

– К Желтым горам?

– Еще не решил, не знаю… давай сначала эту ночь переживем…

Рассказал Дарине и Кованому о слежке от таверны, после чего Дарина сосредоточенно принялась собирать наши вещи, предусмотрительно оставив у окна свой колчан, а старик сказал, что пойдет и зажжет уличную лампаду у входа в лавку да проверит, как закрыл дверь и ставни в лавке внизу.

Я же полез в свой ранец, извлек из него увесистый сверток и развернул в свете лампады.