Панджшерский узник

Пришло время в армию идти, солдатом становиться, а материнскому сердцу не прикажешь, все хочется, чтобы сыночек рядом был, чтобы накормить его повкусней, перед сном подушку поправить, полюбоваться на него, когда он спит. Спокойный, красивый. Весь в отца.

Старый Асатулло стоял в дверях и смотрел на жену и сына. Он не мешал, понимал чувства женщины. Отцу было уже 62 года. Он прошел Великую Отечественную войну – воевал в легендарной 61-й таджикской кавалерийской дивизии. Вернулся, поднимал промышленность в республике.

Выучился на инженера. Первая жена умерла во время родов. Второй раз женился поздно, взяв из горного кишлака девушку, у которой все родственники погибли на войне. Так и прожили они с Гюльзар душа в душу четверть века. Да только Аллах дал им всего одного сына, но на то и воля его. Растили, воспитывали, а теперь… Теперь пришел черед Саида становиться мужчиной.

– Ну, вот, сын! – торжественно проговорил отец, входя в комнату. – Пришла пора и тебе сменить старших и взять в руки оружие.

Мать повернулась на голос мужа и тут же отступила в сторону. Когда говорят мужчины, женщине следует помалкивать. Но Асатулло подошел к ней и, обняв за плечи, прижал к себе. Родители смотрели на сына с нежностью и затаенной гордостью. Саид смутился и опустил глаза. Гордиться им родителям пока еще нет причин. Что он успел в жизни? Да и не старался особенно чего-то успевать. Рос, как все мальчишки, учился в школе, окончил техникум, поступил в Политехнический институт, отучился первый курс.

И вот теперь – армия. Но это же без его желания, почти все здоровые парни в этом возрасте идут в армию. Эх, жаль, не удалось получить высшее образование, но раз так велит Родина…

– Я верю, что ты станешь настоящим джигитом, Саид, – сказал отец. – Я четыре года в седле защищал нашу огромную страну. Помни, ты – таджик, тут твой дом, но Родина у нас одна, одна большая страна, от океана и до океана. Ты не будешь ездить на коне, у тебя будет другая служба. Все изменилось, и армия теперь другая.

Но ты все равно должен оставаться джигитом и служить так, чтобы не опозорить своего отца, своих предков.

– Я постараюсь, отец! – кивнул Саид.

– Нет, сынок, – строго покачал головой Асатулло. – Ты не постараешься, ты только так и будешь служить. Честно отслужив, вернешься – доучишься…

На следующий день дома устроили праздник – проводы. Пришли соседи, родственники, приехали даже две сестры матери из горного кишлака.