Конь в малине

Сорока двух лет, уроженец Петербурга, выпускник местного медицинского университета. Был женат, но развелся с женой через три года после свадьбы. Ага, не через год и не через десять, а именно через три, когда вроде бы уже притерлись друг к другу. Детей нет.

Так-так, возможно, по этой самой причине и развелись… После окончания университета занимался частной практикой. Судя по всему, успешно, коли пять лет назад стал владельцем и главврачом частной гинекологической клиники. В клинике имеется родильное отделение.

А вот и адрес с телефоном регистратуры.

Я развернул план города.

Клиника Марголина находилась в Ольгино, одном из пригородов, расположенных по Приморскому шоссе. Видимо, сумел купить землю на берегу моря. Надо думать, недешево обошлось… Уж всяко подороже четырехкомнатной квартиры в самом Петербурге, приобретенной гинекологом двенадцать лет назад. Адрес, телефон…

Больше флэшка ничего не содержала.

Я достал из кармана полученную от Инги «моторолу» и набрал номер.

Приятный мужской баритон, четко выговаривая слова, известил, что абонента сейчас рядом с видеофоном нет, и попросил передать сообщение после сигнала.

Я дождался гудка и продиктовал:

– Господин Марголин! Вас беспокоит некто Максим Метальников. Моя жена хотела бы у вас проконсультироваться. Ваши координаты мне дал господин Поливанов. Не будете ли вы любезны перезвонить?

Я назвал номер своего нового мобильника и прервал связь. Потом отсоединил флэшку от компа, положил в ящик стола и задумался.

По всему выходило, что мне предстоит недальний путь в это самое Ольгино. Информации, которую можно передать боссу, пока нет, и если с чего-то начинать, так почему бы не начать с клиники.

Я защитил компьютер паролем. Потом запер номер и спустился вниз. Сдал ключ портье, глянул в поросячьи глазки, явно ожидавшие очередного целкового.

– Блажен, кто верует…

Ожидание сменилось разочарованием.

А я вышел на улицу.

5

До Ольгина оказалось всего двадцать пять километров.

Но этот, и в самом деле недальний путь занял около часа. Что поделаешь, питерские мосты и перекрестки мало приспособлены для плотного движения – пробки, пробки, пробки… Впрочем, пробки позволяли мне периодически заглядывать в путеводитель и проверять, туда ли я еду.

Потом городские кварталы справа сменились железнодорожными рельсами. Слева еще некоторое время тянулись многоэтажные дома, а затем открылась серая гладь Финского залива.