Конь в малине

Конечно, писаной красавицей я бы ее не назвал, но мой вкус, как известно многим нью-йоркским девицам, давно и безнадежно испорчен.

Миленькая простоватенькая мордашка, зеленые глазки (везет мне сегодня на зеленоглазых!), огненно-рыжие волосы. Чем-то она мне напомнила французскую певичку Милен Фармер в клипах конца прошлого века, была такая, с потугами на ведьму. Имелось в глазах Альбины нечто неординарное, огонек какой-то непонятный, но утверждать, что передо мной нимфоманка, я бы, в отличие от Ларисы Ерошевич, не стал.

Поясного портрета в базе не оказалось, и размер Альбининого бюста остался мне неведом. Будем надеяться – до поры до времени…

За неимением гербовой пишут на простой. Я запустил принтер и превратил электронное изображение рыжей медсестры в бумажное, сунул полученный портрет в портмоне. Впрочем, теперь я ее и без портрета узнаю. На Милен Фармер далеко не все похожи…

Интересно, почему же она удрала в четверг? Неужели крысы побежали с корабля? А если так, то чем был нагружен корабль перед тем, как дал течь?

Я спустился в ресторан и купил коробку конфет.

Не слишком дешевых и не слишком дорогих – тех, на которые разорился бы для медсестры счастливый отец выбравшегося из могилы первенца.

А потом отправился навещать «больную» мамашу.

11

Альбина жила на улице некоего Рубинштейна, в доме, главными достопримечательностями которого были узкая и низкая арка (Бабба Энистен из «Нью-Йорк Никс» запросто достал бы до грязных камней макушкой) да похожий на колодец двор, полностью заасфальтированный – ни кустика, ни цветочка.

Единственным его украшением был огромный мусорный бак в углу. Оттуда до меня донеслись запахи, не имеющие ничего общего с человеческим жилищем. Я имею в виду цивилизованного человека, разумеется. У нас такие пейзажи даже в гетто не встретишь, где живут выходцы из какой-нибудь банановой Иксделупы…

Особенно жалко мне стало тех, кто жил за окнами, расположенными рядом с баком.

На их месте я бы лучше повесился, чем терпеть подобное соседство… Впрочем, времена дикого капитализма везде одинаковы. Богатые набивают карманы и поселяются в шикарных загородных особняках, бедные нищают и влачат жалкое существование рядом с мусорными баками. C’est la vie, как говорят в Париже и не только в нем одном.

К счастью, Паутовы жили не по соседству с баком. И даже не в этом дворе.