Дельфин в стеарине

 – Это только в кино детективы гоняются за преступниками по ночным улицам с пистолетами наголо. А в жизни все по-другому. Надо уметь слушать и делать выводы. Из разговоров узнаешь гораздо больше, чем из пустой беготни. Кстати, эта работа оплачивается.

Ее глаза вспыхнули, но ядовитые слова (по крайней мере, мне показалось, что они будут ядовитыми) слететь с губ не успели, потому что штора отодвинулась и в альков снова вошел официант. Поставил на стол тарелки с одесской телятиной, вновь разлил по бокалам «Донское».

– За наше плодотворное сотрудничество! – сказал я.

 – За дороги, которые мы выбираем!

Когда бокалы опустели и были поставлены на стол, глаза Марьяны сделались лукавыми. Как у мисс Марпл в исполнении Татьяны Петровны Азаровой…

– Я правильно понимаю, что кусок трахать лоханку сегодня не намерен? – Лукавства в глазах прибавилось. – Ты не писай лимонадом, я не клара целкин.

– Я не писаю, – сказал я. – В другой раз…

Может быть, добавил я мысленно.

– Что, лоханка оказалась не в кайф?

Кажется, под ногами у меня разверзалась пропасть глубиной в полный облом.

Надо было срочно спасать положение, а я не имел ни малейшего понятия – как. Лоханка оказалась в кайф. В смысле, мозгов. Да и всего остального прочего.

– Лоханка – клевяк без банданы, – сказал я. Снова встал, обошел стол, наклонился.

Она запрокинула голову.

И я спас положение поцелуем старшего товарища. Губы у нее были теплыми, мягкими и влажными. Как у Кати или Лили, или… Сколько их у меня было? Даже у горянок губы были теплыми.

Только сухими и шершавыми от страха и ненависти. И это заводило еще больше…

Из всех только одна попыталась ударить меня в промежность. Ее звали Кентер. Я не убил Кентер, просто отдал пацанам и сказал, что ничего не буду знать. И часа не прошло, как над истерзанным телом выла мамаша…

– Эй! – сказала Марьяна и щелкнула пальцами у меня перед лицом. – Не впадай в торч! Можно подумать, первый раз слюни гоняешь.

Ее грубость вернула меня в настоящее.

– Прости, – сказал я, переводя дыхание.

В глазах у нее мелькнул испуг, но быстро исчез, растаял.

– Лоханка – клевяк без банданы, – повторил я. И поправился: – Ты классная девчонка! А этот вечер у нас не последний.

Она поднялась со стула, и я снова ощутил мягкость и теплоту ее губ. И девическую упругость груди. Потом она села и спросила:

– Явки и пароли будем оговаривать?

Я вернулся на свое место, налил в бокал минералки, с шумом выглотал. Мне было наплевать на приличия.