Утонувший в кладезе

Должен же волшебник хоть чем-то платить богам за свой Талант! Если жизнь без баб вообще можно считать платой…

Впрочем, в последнее время среди словенских колдунов пошли слухи, будто бы несостоявшийся кандидат в новые Кудесники чародей Светозар Сморода, якобы, открыл некое заклятье, придающее, якобы, корню волшебника нормальную, якобы, мужскую силу.

Но слухи суть слухи – от них корень, вестимо, и на мизинчик младенческий не отвердеет. А сам Светозар Сморода и вовсе ни гу-гу, буде и открыл что-то подобное, так помалкивает себе в тряпочку.

Правда, волшебников его открытие не особенно и занимает. Это женщины лишились бы от новости сей умишка последнего, с их неумирающими бабьими предрассудками, а мы, знамо дело, и без оного заклятья прекрасно обойдемся. Жили ведь допрежь братья-волшебники без него, и ни один век жили…

Клюй сплюнул – душа требовала разрядки – и зашагал к дому.

Сумеречное небо, еще недавно накрывавшее город пепельным зонтиком, теперь обратилось в плотный черный полог.

Шустрые ключградские фонарщики успели завершить свои ежевечерние хлопоты: вдоль ночных улиц протянулись цепочки чугунных перстов, в стеклянных колбах которых печорский болотный газ безо всякого колдовства оборачивался уютным желтоватым сиянием.

Говорят, наши литейщики – лучшие мастера в подлунной; изготовленные ими фонари отличаются не только изрядной прочностью, но и особым изяществом. Словно танцовщицы в кордебалете – такие же стройные. Вот токмо насчет балетных танцовщиц, вестимо, привирают людишки.

Скорее уж фонари похожи на зубцы гребня. Такие же одинаковые… Ишь выстроились!

Клюй снова сплюнул. Однако припозднились они с князем ныне. Уже и на улицах нет ни души.

И в самом деле – улицы Ключграда были пусты. Лишь время от времени попадались на росстанях дежурные квартальные, провожали запоздалого прохожего цепкими взглядами. Ауры у них пылали что ваши фонари: служба стражника во все времена тревожна, а подобной ночью – и в особенности.

Мысли Клюя вернулись к событиям нынешнего дня.

А день нынешний оказался, как и ночные квартальные, тревожным. Едва Клюй прибыл в принципат, его тут же пригласили в зал собраний.

Войдя туда, Клюй удивленно присвистнул: промеж сотрудников-ключградцев мелькали тут и там обветренные, темные с устатку лица, принадлежащие воеводам линейных отрядов. Совет оказался общим, а о подобном сборе ему следовало бы ведать заранее. Впрочем, хозяин, известное дело, барин.