Прозрение крота

 – Была возможность стать человеком, и той не использовал… За что же это он тебя выставил?

– Не знаю, – промямлил Иван.

– «Не знаю!» – передразнил отец. – Что ты вообще знаешь?! До шестнадцати лет дожил, а одни только сказки на уме… Сказку-то послушав, жрать захочешь!

Иван сидел, втянув голову в плечи. Отец расходился все больше и больше, давно Иван не видел его таким раздраженным.

Конечно, думал он. Батя рассчитывал попасть на старости лет к Мэту в приближенные. Рассчитывал в своей постели умереть, а не как другие старики.

Мишка показал ему язык. Сестры чинно сидели на койке, делая вид, что все это их совершенно не касается. А отец продолжал бушевать. Наконец, матери это надоело.

– Успокойся, Петр! – сказала она, сложив руки на круглом животе. – Можно подумать, что Мэту так просто угодить… Он придирками кого угодно из себя выведет… Ты бы лучше взял да сходил к нему.

– Это еще зачем? – спросил отец грозно, но было видно, что он быстро успокаивается.

– Как это зачем? – сказала мать. – Узнаешь из первых рук, чем сын перед ним провинился.

Отец почесал в затылке и ушел. Вернулся он очень скоро.

– Ну что? – спросила мать.

Отец махнул рукой.

– Не стал он со мной разговаривать. Сказал, что плохого парня воспитал. Приказал пристроить его к делу, так что надеяться не на что…

– Почему же он все-таки его выгнал?

– Он сказал: «За непослушание!».

Мать посмотрела на Ивана. Иван лег на койку и отвернулся к стене.

– Что ж, – сказала мать. – Может, оно и к лучшему… Что ни говори, а от Зрячего Мэта лучше всего держаться подальше.

Отец подошел к койке и потрепал Ивана по затылку.

– Ладно, хватит дуться, – миролюбиво сказал он. – Будешь работать с дядей Мартином. Я договорился!

Вечером, когда уже собирались ложиться спать, он спросил Ивана:

– Чему хоть Мэт тебя научил-то?

– Не знаю, – сказал Иван. – Не помню.

7

Десять месяцев назад

С утра Иван помогал бригаде водопроводчиков.

Было теплое августовское утро. Солнышко жарило вовсю, и потому вынужденное купание пришлось как нельзя кстати. Работа Ивана, в основном, сводилась к тому, чтобы подавать и принимать от взрослых слесарей инструмент. Иван разместился прямо на трубе, здесь же лежал и контейнер с ключами и молотками. Труба была теплая и гладкая.