Регент

 – Там грохнули этого парня… который только что с тобой сидел…

Василий Илларионыч выбрался на улицу и прошел до места, где клубилась небольшая толпа.

Упавший навзничь Медведь смотрел мертвыми глазами в зимнее небо. Лоб его украшало крошечное отверстие.

Похоже, хакера уложили разрывной пулей, энергии которой хватает лишь на то, чтобы пробить лобную кость и перемешать мозговое вещество; череп при этом остается целым.

Имеются на вооружении такие стволы. Модели «шмель». Изобретение инженеров, не желавших, чтобы смерть выглядела безобразной: безголовый труп, разбрызганные вокруг мозги…

Любители красивого, прости, Создатель!.

Впрочем, дело вовсе не в извращенности господ инженеров – они всего лишь выполняли задание господ политиков, которым и в самом деле хотелось, чтобы смерть, если уж она неизбежна, не шокировала народ. По крайней мере, в случае такого вот убийства…

А еще при таком способе убийства нет никаких надежд на реанимацию.

Василий Илларионыч прошел к оставленному на ближайшей стоянке флаеру, забрался в кабину и содрал с подбородка фальшивую бороду.

Интересно, кому это вдруг понадобилось убивать хакера? Не проще ли было взять парня под колпак? И проследить за его дальнейшими похождениями. Куда он еще сунет свой длинный нос?… В оперативном смысле это представлялось гораздо более умным поведением, чем такое вот, на первый взгляд, беспричинное убийство…

И тут граф вдруг понял, что Медведя уничтожили практически на его глазах с одной-единственной целью – доступно продемонстрировать ему, Василию Илларионычу Толстому, что о его связях с хакером известно не только ему одному.

Это была весьма и весьма неприятная догадка.

Интересно, кто же в таком случае грохнул Медведя-Кузнеца?…

Могли это сделать враги?… Еще как могли! Чтобы вызвать у министра безопасности чувство небезопасности.

Но то же самое могли сделать и друзья. Чтобы навеки заткнуть рот хакеру.

Нет, обо всем случившемся следовало очень основательно поразмыслить. Немедленно, не откладывая это дело в долгий ящик!

Он свернул бороду, положил ее в бардачок, снял с головы кепку, бросил ее на соседнее сиденье и рванул машину в зимнее небо.

И просто всем существом своим, всеми печенками, всеми фибрами своей души почувствовал, что за ним уже следят.