Узники утлого челна

Ива не поведала лекарице о тумане, и та – не найдя «отклонений в состоянии девочки», но, порядка ради, продержав ее два дня в постели – была вынуждена отпустить больную подобру-поздорову.

Никто столь не радовался возвращению Ивы, сколь Машка…

А через седмицу Мария Укропова при так и невыясненных обстоятельствах утонула в Вятке.

Ее тело нашли через пять дней ниже по течению. Вокруг головы девочки обмотался подол сарафана.

Впредь ходить на реку в сарафанах воспитанницам приюта было строжайше запрещено.

Марию похоронили.

Безутешная Ива тем же вечером рассказала матери Надежде, что она испытала в той игре с мертвой ныне подружкой.

Мать Надежда, как могла, успокоила девочку.

Но еще через седмицу поезд вез мать Надежду и Иву в Новгород.

– Мы едем к матери Наталье, – сказала мать Надежда.

А Иве было плевать на сию новость – гораздо важнее всяких там наталий оказалось то, что рядом с нею не сидела Машка. Это переполняло девчоночью душу невыносимой печалью.

* * *

Предводительница Ордена дочерей Додолы оказалась высокой женщиной с грустными очами и добрым голосом.

Она встретилась с малолетней гостьей в первый же вечер. Поинтересовалась успехами воспитанницы в учебе. А потом попросила мать Надежду оставить ее с Ивой наедине.

Едва мать Надежда удалилась, предводительница сказала:

– Поведайте мне, сестрица, о вашей игре с девочкой, которая позже утонула в реке. Она ведь была ваша подружка?

– Она была моя подружка, – откликнулась Ива. И поведала.

Мать Наталья выслушала ее очень внимательно.

– Вы ведь учились допрежь у колдуньи? – спросила она наконец.

– Да. У бабы Любы.

– И чему она вас научила?

Ива рассказала.

Мать Наталья позвонила в колокольчик.

– Пришлите ко мне сестру Рогнеду, – сказала она появившейся на пороге девице.

Через несколько минут вошла еще одна девица.

– Звали, мать Наталья?

– Покажите-ка, милка, вашу рану.

Сестра Рогнеда приблизилась, подняла забинтованную шуйцу, размотала бинт.

– А вы, сестрица, покажите свое умение.

Заговаривать раны Ива научилась давно. Заговор был первым, во что посвятила ее баба Люба.

Через пять минут стремительно затягивающийся порез сестры Рогнеды уже покрылся молодой розовой кожицей. А еще через пять минут на его месте остался лишь небольшой белый шрам.

Мать Наталья некоторое время цокала языком, осматривая былую рану.