Завоеватель

Выглянул наружу.

Коридор был пуст. В оба конца.

И, судя по всему, гнаться за исчезнувшим гостем было совершенно бессмысленно. Только ноги попусту сотрешь…

А вернувшись в номер и чуть-чуть подумав, визирь решил, что совершенно бессмысленно и… как это выражаются россы?.. и ставить на уши людей Гафура Карагеза-оглы.

Надо просто ждать.

Коли этот парень появился однажды, появится и еще раз.

Глава тринадцатая

Великий князь Владимир пожелал участвовать в аресте Павла Петровича Барятинского вовсе не потому, что ему очень хотелось с ненавистью посмотреть в глаза давнему соратнику, ставшему предателем Отечества.

В конце концов, командующий РОСОГБАК[3 - РОСОГБАК – Росская особая гвардейская бригада активного контакта.] и сам не далеко ушел от адмирала. Просто из двух предательств он выбрал более мелкое. И более безопасное. А потому гордиться тут, в любом случае, было нечем. Просто так распорядилась судьба…

Но сказавший «а» должен сказать и «б».

Когда ВКВ и сопровождавшие его эсбэшники вошли в кабинет адмирала, Барятинский сразу все понял.

– Прежде мы с тобой, Володя, встречались с глазу на глаз, – сказал он, криво усмехнувшись.

– Прежде было прежде, адмирал. – Великий князь повернулся к эсбэшникам. – Оставьте нас ненадолго, господа офицеры!

Господа офицеры секунду помялись, но выполнили приказ.

ВКВ прошел к столу и сел в кресло для посетителей.

– Я должен арестовать тебя, Пахевич. У меня нет иного выхода. Извини, но сам понимаешь…

Барятинский снова криво усмехнулся:

– Понимаю, конечно… Покупаешь себе доверие ублюдка? Сдаешь ему соратника? Может, скажешь, что все случившееся изначально было спланированной провокацией? Что ты с самого начала именно так и задумал?

Великий князь поморщился:

– Не скажу! Изначально у меня была мысль свергнуть Остромира.

Но власть, полученная с помощью иноземных штыков, никогда не бывает честно обретенной властью, Пахевич. Я не хочу быть бесчестным правителем Росской империи. Потомки мне этого не простят.

– Потомки, экий пафос, прости господи! – Барятинский судорожно крутнул головой, как будто воротничок кителя внезапно превратился в удавку. – Твоей главной чертой, Володя, всегда была нерешительность. – Адмирал потер лицо обеими руками. – Ты так и не изменился. И нашим, и вашим… Зря я всё поставил на тебя!

ВКВ покивал:

– Да, Паша, получается, что зря. Но такова уж вся эта штука, которая называется политикой. Уж извини!

Лицо адмирала побагровело.