Завоеватель

Дядя не стал бы им сообщать об этом, коли после разговора с Засекиным-Сонцевым решил окончательно отказаться от мятежа… Так что тут Тим Бедросо от души порадовался и, наверное, даже проанализировал, какую пользу принесет Ордену сей несчастный случай… А вот известие о смерти адмирала Барятинского должно его огорчить. Это была потеря реального союзника. Так почему же Вершитель не пришел на помощь мятежникам? Может быть, старый мудрый лис переиграл волчонка? Заподозрил, что Железный Генерал погиб не случайно? И решил подождать, пока ВКВ и Барятинский начнут выступление? Все может быть.

Но вот зачем он напомнил росскому императору о его матери? Все-таки намек на возможность шантажа?..

Осетр проделал очередной вояж из угла в угол, скользя невидящим взглядом по стенам. И замер, осененный новой мыслью.

А не блеф ли вся эта история вообще? Кто вообще сказал, что мама находится в руках у Бедросо? Ольгу ведь могли и обмануть. Мало ли какую женщину подсунули ей на самом деле! Кто мог помешать спецслужбам Ордена сочинить для «графини Шуваловой», которой в их лапах и в помине не было, какую угодно судьбу! В том числе, и ту, с которой ознакомили Ольгу.

И кто сказал, что мерканские ученые не способны подделать генокод конкретного человека? В конце концов, если Бедросо замыслил убить росского императора, для организации покушения он мог пойти очень на многое.

Нет, все это надо бы как следует проверить. Очень серьезно и скрупулезно!.

. Была ли мама вообще в лапах у того новобагдадского типа ибн как его там? Не хитроумная ли это все легенда, разработанная в Офисе Добрых Дел, руководимом господином Кеном Милтоном, и направленная на желание управлять некоторыми поступками нового росского императора?

И Осетр, по-прежнему мотаясь по кабинету, принялся обдумывать, каким образом можно организовать проверку «легенды».

А потом к нему явилась и еще одна очень неглупая мысль.

Глава пятнадцатая

Как-то незаметно, постепенно и исподволь, сестра сделалась императору самым близким человеком.

После Яны, разумеется…

Возможно, причина была в том, что он не мог забыть, как некоторое время она была ему матерью…

То есть не была, конечно… Как она могла быть мамой?!

Впрочем, нет, все-таки была. Ведь он относился к той, созданной мерканскими спецслужбами женщине, как к маме. И эти чувства неким непонятным образом продолжали в нем жить.