Завоеватель

Иначе бы его приняли совсем за другим столом, высоким, прямоугольным, стоявшим в противоположном углу.

Посидев или постояв перед ним, многие посетители кабинета лишались должности. А то и самой жизни…

– Вот зачем я вас позвал, Анвар… – Халиф с сосредоточенным видом отхлебнул из пиалы сладкий напиток. – Визират иностранных дел доложил мне, что намечающегося и столь вероятного конфликта между Росской империей и Великим Мерканским Орденом – да удавит их обоих Иблис своим грязным хвостом! – в ближайшее время, к сожалению, не предвидится.

Анвар ибн Аль-Масуд прозвучавшей новости не удивился: агенты новобагдадской разведки, работавшие и на ведомство государственной безопасности, докладывали о том же.

– Дипломатическое ведомство не ошибается, о Светлейший. – Визирь тоже сделал несколько глотков шербета.

– Это очень плохо. Нашей державе крайне выгодно, чтобы неверные псы грызли глотки друг другу. Подольше, пояростнее и покровавее. Сынам Аллаха их грызня только на пользу.

Ни возразить, не добавить тут было нечего, и визирь молча ждал продолжения.

– Задача стравить неверных между собой становится сейчас первоочередной, – сказал халиф, ставя пиалу с недопитым шербетом на столик. – Иначе, случись конфликт между нами и кем-нибудь из них, мы непременно будем повержены. И потому я хочу, чтобы вы, Анвар, занялись решением этой задачи. Я немедленно велю великому визирю дать вам все необходимые полномочия.

Но о сути вашего задания ему знать совсем не обязательно.

– Слушаюсь, о Светлейший! Мои люди и я сделаем все необходимое, чтобы выполнить ваше повеление.

Главное было сказано, и халиф, снова взяв в руки пиалу, перевел разговор на личные темы.

– Здоровы ли члены вашей семьи, уважаемый?

Такой поворот в беседе неизменно означал хорошее отношение Светлейшего к своему собеседнику.

Все пять жен, и двенадцать дочерей визиря государственной безопасности чувствовали себя прекрасно.

К счастью, жены и дети халифа также пребывали в полном здравии, и дальнейший разговор – хвала Аллаху! – не мог быть отравлен высочайшей завистью.

Так оно и случилось.

Вопросы Светлейшего звучали доброжелательно, и визирь разве что не купался в этой доброжелательности.

Кабинет халифа он покинул в превосходном настроении. И с решительным намерением немедленно выполнить высочайшее повеление.