Николай Самохин. Том 2. Повести. Избранные произведения в 2-х томах

– Танечке денег на обед не забывай.

– Не забуду, родной, – говорит Пуговкина,

– Тэк… – Пуговкин барабанит пальцами по столу. – Ванечке в ушко капать…

– Накапаю, милый.

Пуговкин ходит по комнате, трет лоб:

– Ах, ты, туда-сюда! Что то еще наказать хотел – и как отшибло.

– А ты посиди, – робко отвечает жена. – Успокойся. Может, и надумаешь.

– Посиди, посиди, – бормочет Пуговкин. – Как это у тебя легко все…

Он включает телевизор. «Вы смотрели фильм, снятый по заказу областной автоинспекции Управления УООП», – говорит диктор.

– Да! – вспоминает Пуговкин – Электроприборы! Электроприборы выключай обязательно.

– Буду выключать, – обещает жена.

– Ох-хо-xo, – вздыхает Пуговкин. – Огородову, что ли, позвонить?

– А не поздно? – спрашивает жена.

– Поздновато, конечно, – соглашается Пуговкин. – А что делать? Перетерпит.

И он звонит Огородову:

– Спишь, брат? Ну, извини. Я-то? Я, брат, не сплю. Не спится, брат, что-то. Настроение как? Да какое там настроение! Сам понимаешь. Да-а… ты уж будь добр, присмотри тут за моими.

Пуговкин вешает трубку.

– Про дверь помнишь? – оборачивается он к жене – На два поворота. Бобика корми… У мамаши будешь – поклон от меня.

Ночью Пуговкин будит супругу.

– Если со мной что случится… – сдавленно говорит он.

Жена всхлипывает.

– Ну ладно, ладно, – успокаивает ее Пуговкин. – Это я так. На всякий случай. Может, и не стрясется. Пока, слава богу, обходится.

Утром Пуговкин встает, одевается, разогревает и пьет чай.

Жена и ребятишки еще спят «Разбудить если? – думает Пуговкин. – Или уж не надо?» Он достает лист чистой бумаги, садится за кухонный стол и пишет: «Поля, умоляю! Береги себя и детей. Лапа». Потом берет портфель и уезжает. На целых два дня.

СПАСИТЕЛЬ

Это произошло на скрещении улиц имени товарищей Куприянова и Севастьянова.

Из-за поворота неожиданно выехал автомобиль.

– Назад! – закричал Тюнькин и сильно дернул меня за руку.

Автомобиль промчался совсем рядом.

– Ух ты! – выдохнул я.

– Да ладно, – сказал Тюнькин. – Не будем считаться. Подумаешь – мелочи!

– Хороши мелочи! – возразил я. – Переедет такая мелочь пополам – и привет родителям! Как это вы не растерялись? Просто удивительно!

– Ничего удивительного, – смущенно пробормотал Тюнькин.

– Дернул за рукав – и все.

Навстречу нам по аллейке шел Сабатович.

– Привет, старик! – на ходу бросил он.