Николай Самохин. Том 2. Повести. Избранные произведения в 2-х томах

Ушла от меня жена-то, слышал? Бросила…

– От, лахудра! – сказал Петрович и плюнул папиросой. – Опять к четырнадцатому дому завернула!

И он резво погнался за мусорной машиной, держа на отлете ведерко.

В ЭТОТ СОЛНЕЧНЫЙ ДЕНЬ

– Смотри, смотри, – толкнул меня локтем Левандовский. – Опять красавица!

Я посмотрел. Навстречу нам действительно шла красавица. Уже седьмая – на протяжении двух кварталов. Она шла празднично и счастливо, будто несла свою красоту на вытянутых руках, распахнуто и хлебосольно даря ее улице.

– Ффууу! – перевел дух Левандовский и вдруг схватил меня за руку. – Гляди, еще одна!

Тут он закружился на тротуаре, как щенок, которому внезапно отдавили лапу.

– Не могу больше, – ослабшим голосом пробормотал Левандовский. – Свернем на другую улицу.

Мы свернули на другую улицу с неподходящими для существования красавиц условиями: по этой улице громыхали трамваи и мчались, разбрызгивая перемешанный с грязью снег, многотонные само-

свалы.

– Ах-ах, старик! – заговорил Левандовский, неразборчиво ступая по жирным бензинным лужам. – Эх-эх, гонимы вешними лучами…

Против трамвайной остановки «Пляж», сбившись в кружок, стояло десятка полтора мужчин. Они стояли, опустив плечи, и сосредоточенно, как часовщики, рассматривали чтото, находящееся в центре.

От этой толпы вдруг шагнул к нам человек и, отвернув полу телогрейки, показал ларец, доверху насыпанный зеленым изумрудом.

– Берем? – спросил он.

– Что это? – замлел восхищенный Левандовский.

– Мормыш, – таинственно шепнул человек.

– Не берем, – сказал я. – Мы не рыбаки.

– Они не рыбаки! – с мукой в голосе выкрикнул человек. – Не рыбаки они!!! Видали таких?

– А может, возьмем? – спросил Левандовский, и глаза его нежно заголубели. – Ведь они живые. Смотри – шевелятся. Давай возьмем, а?

– Ладно, – сказал я. – Только вместе с ящиком. Отдашь с ящиком, хозяин?

– С ящиком! – невыразимо страдая, закричал человек.

Мы купили изумрудных мормышей и пошли дальше по улице, безопасной в смысле красавиц.

– Ай-ай-ай, старик! – бормотал Левандовский, прижимая к груди ящичек. – Ай-ай-ай! С окрестных гор уже снега… сбежали.

В одном месте из подвального оконца дома выпрыгнула мышь. Она села на крышку канализационного колодца и быстро зашевелила носиком. В Левандовском вдруг проснулся охотник.