Эвелин Грей и Золотое Перо

Но однажды при молниеносной виллипортации была допущена ошибка, и во время его эксперимента вероятность быть обнаруженными возросла в несколько десятков раз. Сигуранту было принято отменить этот вид виллипортации.

Вскоре произошел другой случай. Несколько детей заполучили заклинание запрещенной виллипортации. Они воспользовались им, но так и не вернулись. Поэтому Сигурант ужесточил меры. Они установили заклинание, которое не позволяет волшебникам, не достигшим первого совершеннолетия, четырнадцати лет покидать территорию волшебного мира».

Эвелин закрыла книгу и с ужасом осознавала прочитанное. По всему телу стали появляться мурашки, волосы на руках встали дыбом. В горле Эвелин резко пересохло, а глаза наполнились слезами.

– Теперь ты знаешь.

За спиной у девочки послышался голос Архибальда. Эвелин обернулась.

– Я сам хотел тебе все рассказать, но твоя любопытность опередила меня, – сказал Архибальд.

Глаза у Эвелин были широко раскрыты. Она смотрела на Мэлвина Архибальда с приоткрытым ртом.

– И что же мне теперь делать? – отчаянно спросила девочка, с трудом сдерживая слезы.

– Во-первых, нужно успокоиться, все могло быть и хуже. Тебе сколько лет?

– Тринадцать, – дрожащим голосом ответила Эвелин.

– Вот видишь? тебе исполнится четырнадцать, и ты вернешься домой. Ну а пока тебе придется пожить в Литлэнде, – ответил Архибальд.

– Но день рождение нескоро. И как же мои мама и папа?

– На них я наложу заклинание.

Эвелин вытерла слезы и немного успокоилась.

– А что же делать мне?

– Для начала я сообщу об этом Сигуранту.

– Они же знают, что я здесь, разве нет? – у Эвелин защипало в носу. – Теперь меня поселят в тюрьму.

Архибальд улыбнулся.

– Во-первых, ты ещё не взрослая, во-вторых, теперь ты волшебница – часть этого мира, а значит, Сигурант не может тебя отправить в тюрьму, из-за этого. Правда, тебе придётся пройти отбор, как и всем волшебникам.

– Но я хочу остаться здесь! – воскликнула Эвелин. – Я… У меня появились друзья…

– Увы, но это закон, – перебил её Архибальд, слегка прикрыв глаза. – Мы должны его соблюдать.

Эвелин опустила голову. Ей больше не хотелось плакать, но на душе легче не становилось.

– Вы сказали семь территорий, – вспомнила девочка, – а потом исправились на «шесть».