Параллельное дознание

 – Раис пожевал ягоды из стакана с компотом. – Надеюсь, офицеры отдела – профессионалы. Как ты думаешь, что могли Рейны рассказать юному лейтенанту Котову?

– Они могли пересказать то, что поведали им престарелые родители, потерпевшие от преступников. Я-то ничего им не рассказывал – лежал на диване и отходил от болевого шока. А возбуждённые старики излагали приключенческую историю их ограбления: Виктору Александровичу, его жене, потом сыну и невестке, потом мальчику Гоше. Думаю, что примерно в таком же виде она и была изложена участковому Котову.

Загвоздка только в одном: старики уехали домой в Москву, а приметы и информацию для словесных портретов преступников Рейны проживающие в данный момент рядом со мной вряд ли предоставили. Старики, насколько я помню, о преступниках говорили, как о неодушевлённых предметах. Их было двое, и всё! Я, насколько понимаю тонкости оперативно-розыскной работы, мог бы помочь операм составить фотороботы. Родители Виктора Александровича тоже смогли бы описать этих парней. Но, мне, как умершему, участвовать в процессе нельзя. Старики же – в столице.

– Ты портишь мне настроение, Володя. – Раис допивает компот и ставит бокал на стол. – Но есть надежда, что в нашем отделе полиции служат не дилетанты.

– Посмотрим, послушаем, – говорю я, принимаясь убирать посуду со стола.

– Разберёмся на месте, – добавляет Раис. – Наша задача – незаметно подталкивать оперативников к принятию правильных решений…

Подполковник Светлов – в хорошем настроении, облачённый в накрахмаленную форменную рубашку с короткими рукавами и в идеально выглаженные брюки с синими лампасами – встречает нас в фойе дежурной части отдела и ведёт в свой кабинет.

Как и Токарев, приглашает за приставной столик, а сам втискивается в крутящееся кресло за двух тумбовым столом с большим компьютерным монитором и копией памятника Ф. Э. Дзержинскому, что до недавнего времени украшал площадь Лубянка в Москве.

– Чаю? – спрашивает Светлов, явно не подготовившийся к чаепитию, но осведомляясь скорее для проформы.

На приземлённом журнальном столике в углу кабинета наблюдается небольшой бардачок, оставленный после вчерашнего банкета на двоих. А электрический прибор с яркой надписью Tefal с приподнятой крышкой стоит на широком подоконнике и сиротливо прижимается за мрачной шторой к хрустальной вазочке. В ней виднеются мятые фантики от конфет и надкусанные ванильные сухари.

– Уже отобедали, – отвечает Раис.

– Тогда прочтите рапорт Котова.