Табор вернулся на Землю. Детективный роман

Стоит его открыть, и в наших отношениях появятся лишние слова, с помощью которых придётся защищаться от самих себя. Возникнет непринуждённость. А это – естество, которое, потеряв контроль, помчит, словно машина без тормозов. Так что, Максим, повременим ломать барьеры природной сущности. Посмотрим, не завянут ли наши цветы раньше времени…

Да она, наверное, святая, неизвестная мне «Зоренька-Зара»!

Бабушка Рада тоже человек весьма прямолинейный. Придусь к их двору, буду Максимом, не придусь, останусь просто Ромой.

И оба варианта не обидные.

– Максим, а у вас были женщины?

Как у нас говорят: хороший вопрос.

Если бы Зара спросила: есть ли у меня девушка, с которой я встречаюсь, мне было бы проще ответить. А слово «женщина» подразумевает иное: спал ли я с ними… в свободное от службы время. И в то же время даёт возможность совершить ответный ход.

То есть и я могу спросить… Но не спрошу!

Невежливо узнавать у малознакомых девушек об их сугубо личных секретах!

У меня были женщины, с которыми я имел половые отношения.

Без любви, по обоюдному согласию, ради удовольствия…

Я должен исповедоваться. Я не могу лгать этому человеку.

– Да.

Наверное, ложь была бы ей милее.

Я посмотрел Заре в глаза. Что там? Обида? Ревность? Ненависть?

Нет! Она тихо кивнула в знак согласия с моим откровением.

– А вы знаете, что такое любовь, Максим?

– Да. Мне нравилась одна девочка в пятом классе. Тогда я впервые изведал томление и муки любви. Через год её перевели в другую школу и всё тихо угасло.

Потом я встретил её в институте. Томление проснулось. Мы начали встречаться. И даже хотели пожениться. Призыв в армию помешал этому. А после демобилизации выяснилось, что у нас никакой любви больше нет. Остались одни плотские желания, которые бывшая любовь, во время моего отсутствия в Энске, удовлетворяла с другими мужчинами.

– У меня тоже были увлечения, – сказала Зара. – Но они заканчивались, когда визави замышляли проигнорировать мои принципы.

Святая! Как есть – святая!

Эту девушку я не смею трогать и терзать своими похотливыми желаниями.

Этот цветок недолжен быть сорванным ради сиюминутного увлечения. И её принципы будут мной сохранены. Пусть даже для кого-нибудь другого, тоже святого и с романтическими убеждениями…

Моя же святость утрачена, а романтизм, как метод воспроизведения действительности в её идеализированной форме сотруднику полиции противопоказан. Нам дано видеть жизнь без прикрас.