Северная ведьма. Книга вторая. Наследие

Я все правильно говорю, Адольф Степанович?

Адольф Степанович, чуть склонив на сторону голову, улыбчиво рассматривал Виктора. Был это невысокий крепкий мужчина с хитрым прищуром, с аккуратно стриженой бородкой клинышком, но без усов. Не переставая улыбаться, кивнул на вопрос отца Вениамина.

– Да, отец Вениамин, красивого человека вы встретили. Сразу видно, незаурядный человек. Профессия вон какая – моряк! Повидали много? Вы на нас не сердитесь за бесцеремонность. Эльза, выйди, познакомься, отец Вениамин в очередной раз хорошего человека встретил

Виктора смутила такое открытое внимание, непринужденное общение добрых, будто давно знакомых людей.

Из машины вышла женщина, под стать художнику, со светлой, с небольшой рыжинкой копной волос, добро улыбнулась Виктору и неожиданно вместо приветствия предложила:

– Ну что стали, поехали к нам в Гусь.

– Вы это меня приглашаете? – удивился Виктор.

– Ну да, а что хорошего то? Встретились хорошие люди, и сразу расставаться? Негоже.

– Эльза, – с укором остановил её художник, – у человека свои планы. Ты посмотри какой серьёзный человечище. А ты – так сразу. Хотя, – он повернулся к Виктору, – с моим почтением и радостью принял бы вас у себя в гостях.

Отец Вениамин с улыбкой наблюдал. А Виктор было растерялся, но быстро справился с собой. Он повернулся к священнику и заявил:

– А ведь мне действительно захотелось посмотреть, что это за городок такой в лесу, где такие чудесные люди живут. Не откажите, дайте мне ваши адреса, я вам напишу, или телеграмму отстучу.

А может и загляну. Я не стесню. Я моряк, коммуникабельный.

И новые знакомые обменялись адресами, а Виктор и Адольф еще и телефонами. Распрощались друзьями, и машина помчалась через площадь в сторону Москвы. А Виктор через час улетел в Ростов-на-Дону.

Шел 1984 год. Виктор летел домой к родителям. Тяжело болел отец и Виктор спешил.

Глава третья. Отец

Мать Виктор увидел сразу, как только завернул за угол. Подумал, а ведь я знал, что она стоит у калитки.

Только мне казалось, что она стоит и ждет именно меня, что я сразу увижу радость в её глазах, и она протянет ко мне руки. Она действительно стояла у калитки, но разговаривала с какой-то женщиной и не смотрела в его сторону. И чем ближе он подходил, тем больше его охватывало чувство удивления и вины. Горького удивления. Потому, что он с каждым шагом, что приближал его к матери, видел, какие изменения произошли в ней.