Северная ведьма. Книга вторая. Наследие

Знаешь, что меня всегда забавляло? Это то, что она считает меня своим дедом. И это при всех её знаниях о нашей жизни. А ведь я ей трижды прадед. Я даже тогда, когда она уезжала, невольно насмешил её родителей – упреждая встречу с Варей, попросил их случайно не открыть эту „тайну“. Они посмеялись, мол, она не маленькая, и тайна эта уж больно условная. Ну, узнает, и что? А я тогда сказал, что мне нравится быть её прямым дедом. Хорошо, „папа“ – посмеялись они».

Старик почувствовал, как его окутало тепло её улыбки.

Он постарался задержать эти мгновения, он мысленно попросил её помолчать. И она послала ему еще одну волну тепла.

– «Как тебе нравится самый младший из Бергов?»,

Старику почудилось, что он слышит её шепот у самого своего уха. Это было так явственно, что он ощутил её дыхание и, что совсем поразило его, он почувствовал такой знакомый, оставшийся в памяти навсегда, её запах. Чтобы не открыть глаза, он закрыл их руками. Справился с собой, помолчал, опустив голову.

– Как ты это делаешь? – спросил голосом.

Спросил так, будто она живая сидела напротив.

– «Извини. Сама не удержалась. Я тебя спросила о малыше».

– «Герман? Удивительный мальчишка. Мне иногда кажется, что он знает что-то, чего не знаю я. Да-да. Мне, искушенному, повидавшему всякое, именно так и кажется. Может такое быть, Олюшко? Хотя…, что я спрашиваю».

– «Что – может быть? Что он что-то знает? А ты разве с ним встречался? Я что-то такого не припомню».

– «Мне для этого нет необходимости встречаться с ним буквально.

Но я часто наблюдаю за ним. И знаешь, меня всегда поражает его форма мышления, его взгляды на многие вещи. Однажды я присутствовал на его разговоре со священником, там, у них на ферме».

– «Это сколько же было малышу?».

– «Малышу было без малого шесть лет».

– «О-о. И что же он такого сказал тому священнику, что ты это помнишь?».

– «Да, это был местный священник. Они сидели одни в гостиной в доме родителей Вари и молчали. Видимо ждали кого-то, потому, что оба поглядывали на лестницу, ведущую на антресоли.

И священник спросил, искренне ли Герман верит в Бога. Малыш повернулся к нему с удивленным лицом и молчал. Не детский взгляд у него был. Понимаешь? Священнику видимо стало неловко, и он переспросил, правильно ли его понял Герман.

– А Вы? – вдруг спросил малыш.

– Что – я? Во мне можешь не сомневаться, – и священник погладил висящий на своей груди крест, – но я спросил тебя.