Вечное

– Прекрати немедленно, Джараб! Будь мужчиной, или я вынужден буду прогнать тебя несмотря ни на что! – хозяин грозно подбоченился.

– Джараб! С сегодняшнего дня, ты работаешь на два часа дольше, плата при этом не увеличится. Так продлится одну неделю. Это будет твоим наказанием. Тебе это понятно, Джараб?

– Д-да, господин, – всё ещё всхлипывая, ответил я. – Спасибо, господин!

Грозно приподняв бровь, хозяин пристально на меня посмотрел и, указав в сторону пещеры, сказал:

– Ну так приступай к работе, немедленно!

Я, сломя голову, бросился в пещеру.

Справа от меня люди толкали тачки полные битого камня, я побежал вглубь каменоломни.

– Здравствуй, Джараб, – сказал Сухейн.

Я был его помощником. Недавно Сухейну исполнилось сорок лет. Это был широкоплечий старик с ещё крепкими мышцами и хмурым лицом. Сухейн был добр ко мне.

– Здравствуйте, дядя Сухейн! Простите, я сегодня опоздал!

– Ничего, юноша, ничего.

Сказав это, Сухейн повернулся обратно к стене и принялся долбить её киркой.

Мои обязанности заключались в сборе колотого камня. Я собирал из-под ног Сухейна крупные куски и складывал их в тачку.

Потом я катил тачку к месту сбора камня. Что делали дальше с этой горой камней, я не знаю.

Уставал я на работе страшно. Мой руководитель Сухейн был одним из немногих, кто способен был в сорок лет продолжать работать. Как правило, максимальный возраст рабочих каменоломни не превышал тридцати пяти лет.

О Боги, как я мечтал о другой жизни!

С раннего утра и до позднего вечера я был вынужден таскать тяжести.

И хотя я работал здесь совсем недавно, у меня уже начались боли в спине.

Тяжки минуты упорного труда. Порой я не чувствовал ничего кроме голода. Не знаю откуда брались силы, может быть от безысходности, а может оттого, что не хватало фантазии думать о чём-то кроме еды. А еду я мог получить, лишь продолжая работать.

В полдень Сухейн сказал, что пора сделать перерыв. Он часто угощал меня лепёшками, и я с надеждой посмотрел на него.

Сухейн вытащил из своего мешка две лепёшки и протянул одну мне.

– На, Джараб, ешь.

– Да хранят тебя Боги, дядя Сухейн! – воскликнул я. – Я так голоден! Спасибо тебе!

Сухейн скупо усмехнулся и впился остатками зубов в свою лепёшку. Я с жадностью надкусил свою.

Пока мы ели, никто из нас не проронил ни слова.

Дожевав свой нехитрый обед, Сухейн сказал:

– Знаешь, Джараб, а ведь тебе здесь не место.

Он задумчиво погладил бороду. Я ждал продолжения.