Татьяна

Достигнув подножия высот, французы незамедлительно преодолели склон и овладели вершиной. Дав залп, они бросились в штыковую атаку. В рядах союзников началась паника. Солдаты рассыпались. Всё смешалось. Кавалеристы Мюрата давили конями русских пехотинцев, рубили их саблями.

Паника в союзных рядах продолжалась недолго. Первым опомнился Коловрат и попытался вернуть позицию. Его поддержала кавалерия Лихтенштейна и три полка из колонны Ланжерона.

Однако пятнадцать тысяч человек союзного центра не могли противостоять двум третям наполеоновской армии.

Кутузов попросил о помощи и в полдень в бой вступили три тысячи русских гвардейцев. Неприятельские колонны окружили их со всех сторон, но гвардейцы не дрогнули и бились с отчаяньем

обречённых, бросаясь в штыки. Гвардейцы даже прорвали неприятельские цепи, но их остановил вражеский резерв.

Пытаясь выправить отчаянное положение, Кутузов послал в атаку два эскадрона конногвардейцев. Перестроившаяся к этому моменту гвардейская пехота присоединилась к атаке.

Наполеоновская кавалерия была отброшена, а батальон 4-го линейного полка французов бежал, оставив русским знак своего боевого отличия – орла.

Однако, заплатив за успех огромными потерями, кавалергарды не могли решить исход дела. Наполеон бросил в бой пять эскадронов мамлюков. С диким воем и визгом они налетели на русские ряды. Завязалась рукопашная схватка. Почти вся русская гвардия полегла в этой сечи. Жалкие её остатки бежали. Центр союзников был разгромлен.

В 14 часов наполеоновская гвардия и гренадёры Удино по приказу императора двинулись к деревне Тельниц, чтобы разделаться с войсками Буксгевдена. С запада, одновременно с ним, начал атаку Даву.

Ввиду отчаянного положения, сложившегося после прорыва фронта, раненый пулей Кутузов, размазывая кровь по щеке, прежде, чем покинуть позицию, подозвал к себе прапорщика, самого молодого из оставшихся при нём адъютанта, прочие почти все спешно покинули его, и велел передать на словах генералу Буксгевдену приказ о незамедлительном отступлении.

Французские пули визжали вокруг, когда главнокомандующий, сев на лошадь и дав ей шпоры, ускакал, дабы избежать пленения. Овладев двумя деревнями и Замком, Буксгевден нерешительно топтался на месте, не зная, что предпринять дальше. Он и его штабные офицеры с тревогой, напряжённо наблюдали в отдалении жаркий бой на Праценских высотах. Им казалось странным, что там проявилась такая активность.